– А я – самая важная его игрушка.
Дир усмехнулся:
– Если бы ты знала, через сколько обследований и тестов мне пришлось пройти, ты бы не претендовала так рьяно на это звание.
– Я всё время забываю, – тихо сказала Таисса. – Ведь ты член Совета, самый сильный Светлый в мире. Неуязвимый и бесстрашный. Трудно представить тебя в роли подопытной крысы и марионетки.
– Когда-нибудь это закончится, – мягко сказал Дир. – Для нас обоих. Но не сегодня и не завтра.
Он встал и в тишине налил себе воды, и на миг Таиссе показалось, что его пальцы дрогнули. Да нет, чушь.
Дир снова сел, не глядя на неё.
– Вернёмся ко мне, – еле слышно сказала Таисса. – Спасибо, что так долго оттягивал время.
– Не за что.
Сердце Таиссы колотилось, отсчитывая секунды. Сейчас Дир огласит ей приговор.
Её наказание за помощь Тёмным в побеге. Её судьба.
Возможно, её гибель.
– В кокон вы меня класть не хотите, это ты уже сказал, – дрогнувшим голосом сказала Таисса. – Остаётся лишение способностей. Или смерть.
– Первое тебе не грозит. Нас сдерживает договор о капитуляции, в конце концов.
– А второе?
– Эдгар выступал за отсроченную казнь, – кивнул Дир. – Но не говорить тебе о приговоре было бы невозможно, а сообщить значило бы вызвать ещё худшую реакцию, чем силовой кокон. Ты не смогла бы превратиться в Светлую с таким дамокловым мечом над головой.
Таисса моргнула:
– Почему отсроченную?
Дир не ответил.
– Почему – отсроченную казнь? – повторила она громче.
– Одна из причин, – спокойно сказал Дир, – тебе известна. Напряжённая обстановка. Бывшие Тёмные становятся грозной силой, не говоря уж о твоём отце. Стоит нам казнить тебя – и горящие здания по всей Европе станут самой меньшей нашей проблемой.
– Как забавно, – с горечью сказала Таисса. – Вы готовы убивать, вы готовы ставить под удар невинные жизни, вы даже готовы промывать мозги целой планете – но, когда речь идёт об одной жалкой Тёмной, вы боитесь.
– Вашими усилиями мы стали куда аккуратнее с целой планетой, – бесстрастно сказал Дир. – Движение за свободу сознания набирает силу, и нам не удастся игнорировать его долго.
– А вторая причина?
– Ты, – просто сказал Дир. – Ты и слова, которые ты вчера сказала Александру. Возможно, зря. А возможно, это спасло тебе жизнь.
Таисса ничего не понимала.
– Хм?
– По всему миру, – терпеливо сказал Дир, – рождаются сильные Светлые, которые сдают генетический материал для экспериментов. Мы не просто хотим, чтобы вместо человеческих детей рождались Светлые: мы ещё пытаемся сделать всех Светлых сильнее. И в этом деле нам помогает каждый из них.
– А что ещё, – чеканя каждое слово, произнесла Таисса, – от них требуется?
– Дети. Те самые пресловутые пятеро детишек, над которыми ты смеялась когда-то.
Теперь Таиссе было совсем не смешно.
– Я родилась одной из сильнейших Тёмных, – тихо сказала она. – Мой отец тоже. Но моя мать вовсе не сильная Тёмная, а аура моего деда и вовсе едва заметна. Светлые хотят знать, что бы произошло, если бы Элен и Эйвен Пирс не повстречали своих любимых, а занялись генной селекцией? Найдя партнёров с такой же сильной аурой и не ограничиваясь одним наследником?
– Именно.
Таисса закрыла глаза.
– Дети, – повторила она вслух. – Вам нужны мои дети от сильных Светлых. Поэтому бы меня казнили не сразу, да? Дождались бы, пока…
– Забудь об этом.
– …Пока у меня появятся дети от сильного Светлого, а может быть, даже и не от одного, а потом, как только я исполнила бы роль кобылы-производительницы, меня бы аккуратно подвели к эшафоту и…
– Забудь об этом, Таисса. Этого не произойдёт.
Таисса зябко обняла себя за плечи, не открывая глаз.
– Но это уже происходит, верно? Не моя казнь. Другая часть.
Тишина. И темнота.
Дир когда-то признавался ей, что не хотел бы, чтобы его сын рос в интернате. Но будет ли у него выбор?
Таисса откинулась на спинку дивана, запрокинув лицо в потолок.