– Вас даже не смутит, если я сразу не стану Светлой, – сказала она. – Пусть мои дети родятся Тёмными – сегодня мне просто выкрутят руки, чтобы я заранее согласилась на смену их ауры. В младенчестве это совсем несложно, и никакой нанораствор не нужен. Они станут Светлыми – и Александр будет в экстазе.
– Маловероятно, что они вообще родятся Тёмными, – тихо сказал Дир. – Скорее всего, твоя трансформация завершится гораздо раньше.
– Но вы предусмотрели и этот случай?
– Конечно.
– И мой юный возраст вас, конечно же, не останавливает.
– Ты совершеннолетняя, и тебе исполнилось восемнадцать. Возраст, когда ты несёшь полную ответственность за свою судьбу. Ты уже вправе решать, Таисса.
Она криво усмехнулась:
– Что происходит с другими Светлыми, когда хотят получить от них сильных детей? Их мягко уговаривают?
– Или жёстко. Юношей, как ты понимаешь, уговаривать почти не приходится.
– Ну да, с девушками сложнее, – спокойно сказала Таисса. – Им придётся вынашивать ребёнка самим. Ребёнка, чьего отца они зачастую не любят и не полюбят. Счастливое у него, наверное, будет детство.
– Таисса, на прямое насилие не идёт никто. Никогда, – голос Дира запнулся.
– Кроме одного-единственного случая. Моего.
Темнота. Тишина.
– Это и есть моё наказание, верно? Я обещала Александру, что рожу детей от тебя или от другого сильного Светлого, и Совет пришёл от такого предложения в восторг. Иначе я могла бы и не согласиться – и как бы они меня заставили? Никак. Но теперь-то я у них попляшу. Надеюсь, они счастливы.
Дир не произнёс ни слова.
Таисса долго молчала.
– Сколько? – наконец спросила она.
– Троих.
– Троих, – глухо сказала Таисса. – И если я хотя бы попытаюсь сказать «нет», меня оставят в коконе до тех пор, пока я не передумаю?
– Я предлагал необитаемый остров.
Таисса не выдержала и засмеялась:
– Умеешь ты поднять настроение.
– Стараюсь.
Таисса распахнула глаза. И дыхание замерло у неё в горле: Дир смотрел на неё с такой тихой нежностью, с которой не смотрел никогда.
– Я поставил им одно условие, – сказал он. – Как только найдется лекарство от нанораствора и ты станешь Светлой, они вымывают эту дрянь из нашей крови к дьяволу. Это слишком тяжело – жить по их указке и умирать, когда ваши две правды не совпадают. Я убедился в этом сам после указаний Александра.
– И Андриса, – тихо сказала Таисса.
– Подобного приказа тебе больше не отдадут, или я сниму с них головы.
Таисса усмехнулась:
– Я настолько тебе небезразлична? И когда мы пойдём в спальню? Прямо сейчас?
Дир опустился перед ней на колени. Провёл ладонью по щеке.
– Ну почему у нас не может быть всё, как у других влюблённых? – тихо сказал он.
– Потому что ты меня не любишь.
Он наклонился и поцеловал её пальцы.
– Не люблю, – глухо подтвердил его голос. – Совершенно.
– А придётся, – с язвительным холодом сообщила Таисса. – Естественный путь куда надёжнее, в конце концов.
– Нанораствор накажет меня за отказ, – невозмутимо сказал Дир. Он смотрел на неё снизу вверх, но у неё всё равно было ощущение, что снизу вверх смотрит она. – Не смертельно, но накажет. Но я откажусь. Остальной мир будет думать, что я не испытываю к тебе никаких чувств, и ты будешь поддерживать эту легенду.
Таисса моргнула:
– Почему?
– Потому что, пока они не потеряют надежду, что ты и я… будем мной и тобой, они не предложат тебе кого-то ещё. А эту надежду они не потеряют никогда.
– Так ты защищаешь меня, – тихо сказала Таисса. – Защищаешь от нежеланной связи, нелюбимого ребёнка. Детей. Возможно, со временем ты даже выиграешь мне ещё несколько лет отсрочки… или даже избавишь меня от этого условия насовсем.
– Помнишь, ты сказала, что не поверила бы, если бы я сказал, что умер бы за тебя?
Таисса кивнула.
– Ну и вот, – просто сказал Дир, беря её руки в свои. – К чему много слов?