– Я подписываю. Подтверди официальное согласие.
Дир моргнул:
– Не прочитав? Твой отец бы никогда…
– Я тебе доверяю.
Лицо Дира дрогнуло.
– Да, – тихо сказал он. – Хорошо.
Он подошёл к окну. В темнеющем небе алели огоньки вертолётов, и длинные тени облаков закрывали город под ними.
– Таисса, подойди.
Лицо Дира было бледным и серьёзным. Таисса подошла к нему.
– Что?
Он кивнул вниз, и глаза Таиссы расширились.
Толпа протестующих, ещё полчаса назад занимавшая лишь пятачок у отеля, расползлась по соседним переулкам. Закрытое окно гасило звуки, но, едва Дир раскрыл его настежь, до них донеслись крики. Горели огни в железных бочках, качались над толпой транспаранты, орала сигнализация – и витала в воздухе ярость. Та, что потом проливается кровью.
– В этот раз они настроены серьёзно, – растерянно сказала Таисса.
– На мирных Тёмных, живущих во Франкфурте, было уже четыре покушения, – мрачно сказал Дир. – Одно из них – на шестилетнего ребёнка, который возвращался из магазина и даже не слышал о взрывах. Мы эвакуировали всех спецрейсом, но скоро, кажется, нам придётся найти самолёт побольше.
– Я могу чем-то помочь? – тихо сказала Таисса.
– Не лезть туда. Это моя работа.
Линк Дира завибрировал. И одновременно зазвенело разбиваемое стекло: в витрину супермаркета напротив врезался первый булыжник.
– Будете промывать им мозги по третьему разу?
– И немедленно, – холодно бросил Дир. – Оставайся здесь.
Он шагнул на подоконник.
– Помогите! – раздался вдруг истошный крик. – Они разорвут меня на куски!
Крик доносился не снизу, а сбоку. С крыши соседнего здания, где в кольце рук извивался мальчишка. Его ноги были перебиты, колени раздроблены; он пытался ползти, но лишь сильнее распалял нападавших.
Тёмный. Тёмный, и он был обречён. Нет. Нет!
Не раздумывая, Таисса ринулась вслед за Диром – но впечаталась носом в захлопнутое за ним окно. Она рванула на себя раму…
И застыла.
Он дважды сказал ей, чтобы она осталась на месте. Дважды.
Она сглотнула. Вниз летели другие Светлые: Таисса насчитала как минимум три фигуры. Далеко не все Светлые отдыхали в отеле в такой ранний вечер: почти все были в патруле. В других районах, как слышала Таисса, с безопасностью дела обстояли ещё хуже.
Вверх на соседнюю крышу не полетел никто, но этого и не нужно было. Сколько их там было, двадцать, тридцать человек? Жалкие крохи по сравнению с тремя тысячами внизу. Дир обезвредит их одним мягким внушением.
До неё донёсся ещё один дикий крик Тёмного, а потом Дир приземлился на крыше, и все беснующиеся разом обмякли: руки, держащие юношу, разжались, и тот рухнул на бетон посреди круга из бессознательных тел.
Таисса выдохнула. Тёмный восстановится, регенерирует. Главное, он будет жить.
Дир наклонился над мальчишкой. Сбросил плащ, быстро и умело раздирая его на жгуты.
И внезапно резким жестоким ударом саданул Тёмного пяткой в висок.
Парень дёрнулся, не издав ни звука. Таисса, стоящая у окна, не удержалась от вскрика.
В следующую секунду железные двери, ведущие на крышу, слетели с петель, и четыре размытых силуэта взяли Дира в кольцо.
Ауры, Дир почувствовал их яркие, сверкающие чёрным пламенем ауры за секунды до того, как они выломали дверь. Поэтому он и вырубил парня. Неважно, заодно ли тот был с атакующими или нет, ещё один противник, даже полумёртвый, Диру не был нужен.
Но даже четверо ему были не по силам, иначе они уже валялись бы на бетоне.
Четверо. Плюс один, вопивший от боли ещё минуту назад.
Пятеро.
Те самые пятеро.
Таисса сорвала ноготь, активируя код тревоги на линке. Но это было бесполезно: Дир наверняка уже активировал свой.
Вторую раму она толкнула с такой силой, что та скособочилась.
– На помощь! – изо всех сил заорала она. – Убийцы, взорвавшие штаб! Они здесь!