– Ни одной.
– Александр, у тебя есть антидот от нанораствора?
– Нет.
Таисса вздрогнула.
– Нет, – повторила Елена. – Антидота у тебя всё-таки нет. То есть Эйвен был неправ? Непохоже на него.
– У меня нет антидота для Майлза Лютера, – сухо произнёс Александр. – Этим ответом я и ограничусь. Скажу лишь, что гипотетически я не успел бы даже за два дня – это если бы я вообще хотел вернуть второго нашего самого опасного врага в строй.
– Первым ты, конечно же, считаешь собственного сына.
– Конечно же.
– Я тебе не верю, – глухо сказала Таисса. – У тебя есть антидот для меня. И для Дира.
Александр скользнул по ней взглядом:
– Ты этого не узнаешь, пока тебе его не вколют. И даже тогда я могу тебе об этом не сказать.
– Я имею право знать!
– Ты не имеешь права ни на что. Особенно после того, что ты сделала в замке. Ты почётная пленница, заложница, заготовка для будущей великой Светлой. И пока ты ею не стала, прав на закрытую информацию у тебя не больше, чем у швейной машинки.
Таисса сглотнула:
– Я твоя внучка.
Александр вздохнул:
– Таисса, девочка, я несовершенен. Я не могу любить тебя любой. Я не Эйвен. Ты станешь Светлой или умрёшь, и, пока ты не Светлая, я не буду относиться к тебе как к равной. Ты будешь знать то, что тебе положено знать, и делать то, что я тебе скажу.
Даже Лара отвернулась, чтобы не видеть лица Таиссы в этот миг.
– А Дир? – тихо сказала Таисса. – Он страдает, ты же знаешь. Если у тебя есть антидот, ты мог бы вколоть его ему и не говорить мне ничего.
– Он не примет ничего из моих рук, пока этого не получишь ты. Ущербная этика, согласен. Кроме того, мне пока нечего ему вкалывать.
– Не верю, что антидота нет, – выпалила Таисса. – Ты врёшь как дышишь.
– Твоё право. Но это ничего не меняет.
Ничего. И впрямь ничего. Майлз Лютер не получит свой антидот, а она и подавно. Дир же останется в плену.
– Дир сказал, – хрипло выдавила она, – что поставил условие: как только я становлюсь Светлой, ты впрыскиваешь нам антидот – если он к тому времени будет найден.
– Это так, – кивнул Александр. – Чёрт меня дёрнул согласиться. Я как-то не планировал, что моё слово будет меня к чему-то обязывать. Но видишь ли, в чём дело: никто в мире ещё не становился Светлым под нанораствором. Мы не знаем, насколько стабильной будет твоя аура после перехода.
Он покачал головой:
– Ты должна стать Светлой навсегда, девочка, а это может обеспечить только нанораствор. Понимаешь, к чему я это тебе говорю? После твоей окончательной трансформации он должен поддерживать тебя ещё как минимум год, как максимум – два-три. Хотя я бы, пожалуй, выступил за пять.
– Ты…
У Таиссы не нашлось слов.
– Нанораствор не убьёт ни тебя, ни Дира, – сказал Александр немного мягче. – Он всего лишь связывает вам руки. Ты всегда можешь сделать выбор, к которому тебя подталкивают, – и выжить. Единственное, что может тебя убить, – твоя собственная глупость, против которой буду бессилен даже я.
Его глаза холодно блеснули:
– А раз всё идёт по моему плану, пожалуй, пора принять защитные меры. Я хочу, чтобы по общей сети распространился приказ Совета: любой, кто выдаст нам местонахождение хотя бы одного из этих Тёмных или Майлза Лютера, получит солидное вознаграждение и полную амнистию. О похищении Дира мы не упоминаем.
Елена секунду молчала.
– Разумно, – наконец сказала она. – Принято.
– Ник, у тебя есть другие предложения?
– Мои люди закончили с идентификацией этих парней, – откликнулся Ник Горски. – Янсонс опознал их по фото. Мы взяли мать одного из них и младшую сестру второго. Остальные родственники были предупреждены: больше мы никого не нашли. Разумеется, мы не можем всерьёз им угрожать, но это шанс надавить на людей Лютера, пусть и небольшой. Кроме того, Мелисса Пирс всё ещё у нас.
– Этого факта я бы не афишировал, – сухо произнёс Александр. – Эйвену это мало понравится.
Рот Таиссы открылся сам собой.
Заложники. Они берут заложников. Даже Ник, которого она всегда считала образцом благородного Светлого.