«Дискуссии не будет. Он мой кровный враг, и, останься он цел, убил бы и меня, и моих детей, если бы, конечно, я до них дожил. В остальном самолёт был ржавой кастрюлей, пилоты отделались лёгким испугом, а обломки никого не задели. Я не желаю, чтобы ты отправлялась на Кайзерштрассе, Пирс. Мне повторить ещё раз?»
Таисса на миг прикрыла глаза.
«Не нужно. Это моё решение и мой выбор, Л. Увидимся».
«Когда увижу, раздену и запру в силовом коконе. И это не пустая угроза».
«Посмотрим. Не взрывай самолёты, пока меня нет».
Таисса отключила связь и встала. Коснулась руки Александра.
– Ты придёшь в себя, – прошептала она. – Я знаю.
Павел повернулся к ней, и она кивнула ему:
– Идём.
Глава 3
До Кайзерштрассе они, не сговариваясь, шли пешком. Центр Франкфурта, раскинувшийся вокруг, пострадал от войны крайне мало. Похоже, задета была только гордость Тёмных.
Каково им было сдаваться? И каково было тем Тёмным, которые остались в своём городе на правах побеждённых? Ходить по улицам, задыхаясь от чужой ненависти? Они не могли надеяться на помощь Светлых кураторов. Дир стал для Таиссы другом, но здесь Тёмных ждали только надсмотрщики.
Неудивительно, что здешние Тёмные только и ждали возвращения кого-то вроде Майлза Лютера, чтобы восстать. Непонятна была лишь гибель двух Тёмных.
– Зачем Майлзу Лютеру было убивать Тёмных? – сказала Таисса вслух.
– Андрис сказал, что на вас в самолёте напал какой-то Тёмный, – напомнил Павел. – Значит, фракций как минимум две: сам Майлз Лютер и этот мальчишка. Возможно, те двое парней играли на его стороне.
Его друзья. Друзья Л.
Таисса прикусила губу. Теперь реакция Тёмного сделалась куда яснее. Если уж его друзья погибли здесь, понятно, почему он не хотел отпускать сюда её.
А вот её отец отпустил сюда Павла, хотя тот едва успел восстановиться после операции. И восстановился ли?
– Ты не жалеешь? – негромко спросила Таисса. – О том, что прилетел сюда? Что ты фактически работаешь на Тёмных?
– Почти треть наших ребят с имплантами раньше были такими же людьми, как я или Алиса, так что не совсем на Тёмных, – хмыкнул Павел. – Кроме того, прямо сейчас я сражаюсь против Тёмных, если ты не заметила.
– Против Майлза Лютера и его Тёмных.
– Которые от этого Тёмными быть не перестали. – Павел поднял голову, разглядывая золотистые кроны лип. – Я ещё не знаю до конца, где я и с кем я. Но мы долго говорили с твоим отцом, и… Эйвен умеет найти нужные слова.
– Но ты воевал против него.
– И мы оба хотим, чтобы следующей войны не было. – Павел взглянул на неё. – Я не за Тёмных, подруга. Но идея равновесия, сдерживающей силы, мира, где у всех есть право голоса… – Он помолчал. – Об этом стоит подумать.
Они прошли мимо яркой кроны серебристого абрикоса, миновали тихий дворик и зашли в исчерканный граффити переулок прямо к чугунным литым перилам, украшавшим лестницу, ведущую вниз. Козырёк подвала был также украшен чугунным литьём, элегантная дверь была приоткрыта, и всё выглядело так, словно здесь и впрямь собирались посетители, заслуживающие уважения. Даже рядом с местом для курения стояла изогнутая сверкающая пепельница в виде полуобнажённой девицы с многочисленными пятнышками от окурков на вполне реалистичной груди.
– Серьёзное место, – заметила Таисса.
Павел только усмехнулся, взял её под локоть и развернул.
Грязная, залитая краской дверь сливалась со стеной. Стену подпирали мусорные баки, вокруг валялось разбитое бутылочное стекло, а прямо над дверью маячила настолько похабная и физиологически аккуратная картинка, что Таиссе захотелось отвернуться.
– Светлые даже не подумали, что искать нужно напротив, – негромко сказал Павел. – Но новый полномочный инспектор додумался приказать Андрису отправить сюда дронов и заметил пару посетителей, заходящих именно в эту дверь.
– Умный парень.
Павел посмотрел на неё, подняв брови:
– А тебе разве не сказали, кто он?