– Майлз Лютер здорово успел насолить Светлым, несмотря на нанораствор, – нейтральным тоном заметил Павел. – Одна воронка на месте вашего бывшего штаба чего стоит. Но сдаётся мне, он сам ничего и не приказывал. Просто эти пятеро решили взять дело в свои руки.
– Их осталось трое, – сказала с полным ртом Таисса, набирая в вилку грибное ризотто. – Одного убили, другой… ну…
– Будет трупом часов через восемнадцать, – проницательно сказал Павел. – После ваших допросов.
Таисса молча кивнула.
Павел подхватил бокал апельсинового сока и поболтал в нём трубочкой. Задумчиво отхлебнул, глядя вдаль.
– Почему не пиво? – поинтересовалась Таисса.
– Хрупкая органика. Препараты, которыми меня напичкали, чтобы неприличная сцена в подвальчике не повторилась, как-то очень сильно ограничивают жизнь. – Павел коснулся её плеча. – Но я особенно не жалуюсь. В конце концов, Эйвен тоже травкой не балуется и прекрасно себя чувствует.
– И для чего тебе такая адская жизнь? – вздохнула Таисса.
– Чтобы я мог тебя защитить, например.
Его глаза внимательно глядели на неё поверх бокала.
– Нам нужен Майлз Лютер, – негромко сказал он. – Помоги, Таисса. Если этот мерзавец продолжит пудрить другим Тёмным мозги…
– Я знаю.
– Вообще-то, – поправился Павел, – с ним уже покончено. В конце концов, кому и что он теперь прикажет? Но те трое считают иначе, и, пока он владеет их умами, добром это не кончится.
– Можно, конечно, потерпеть год-два, пока проблема не отпадёт сама собой, – произнесла Таисса. – Вместе со сверхсилой все они вкололи себе смертный приговор.
И Вернон тоже. Таисса закусила губу.
– Угу, – кивнул Павел. – Всегда мечтал жить на радиоактивном астероиде. Поставим палатку, будем делать бутерброды с плутонием…
– Думаешь, дойдёт и до этого, если мы пустим дело на самотёк?
– А куда ему ещё идти? Майлз Лютер всё ещё Тёмный номер один. Его имя передают из уст в уста. Его сын мёртв, его замок разрушен, но, как понимаешь, это лишь придаёт ему ореол страдальца.
Таисса обхватила голову руками.
– У моего отца есть план по поводу Лютера, – утвердительно сказала она. – Правда? Потому что я совершенно не понимаю, что делать.
– «Поймать и убить» – первое, что приходит в голову. И самое глупое.
– Потому что он станет мучеником.
– Угу, – кивнул Павел. – И в честь его похорон вполне можно ждать от его поклонников большой смертоносный салют. Или салат из нас всех, как получится.
Таисса невесело улыбнулась ему:
– Люблю твоё чувство юмора.
– А уж как я себя люблю. – Павел вздохнул. – Плохо всё, подруга. Эйвен предложил мне пару вариантов, но надо смотреть, как Майлз себя поведёт. Возможно, он поверит в то, что мы искренне готовы вернуть ему свободу воли и избавить от нанораствора, если только он начнёт убивать живых людей несколько пореже. А возможно, он решит, что у троицы камикадзе куда более интересные шансы.
– Он уже так решил, – мрачно сказала Таисса. – Его ребята требуют у нас лекарство от нанораствора, иначе они не прекратят безобразничать.
Павел присвистнул:
– Даже так? Весело.
– Если у Александра есть антидот, – твёрдо сказала она, – я хочу его получить.
Павел снова вздохнул:
– Эйвен предполагал, что ты об этом заговоришь.
– И?
– Шансов мало, если они есть вообще. – Павел ткнул ножом в отбивную. – Подумай, за каким чёртом ему вообще отдавать антидот, твоему доброму дедушке? Пока ты в своей петле не дёргаешься, ты жива и здорова. Твой красавчик-куратор? То же самое, ещё и исполнительнее будет. Майлз Лютер попался – так и вообще отлично.
– Хочешь сказать, мне придётся жить в петле вечно?
Павел потёр лоб:
– Ты же знаешь, что мы помогли бы, если бы могли. Но никак. У нас нет таких ресурсов, чтобы взломать лаборатории Александра: они охраняются лучше, чем здание Совета. Это во-первых. А во-вторых, если мы тебе вколем невесть что, велики шансы, что ты не вылечишься, а загнёшься.
– Вижу, вы с моим отцом успели об этом подумать.