Павел закашлялся.
– Ну и тому подобная пафосная чушь, – по-прежнему беспечным тоном заключил Вернон. – Но я могу привести вас к моему отцу. Правда.
Лара тяжело вздохнула. Кажется, Вернон почти убедил её.
– А если Эрик Винер не придёт?
– О, он придёт. Эти мальчишки обречены, а значит, будут ловить каждую секунду удовольствия и каждую пару обнажённых ножек. Эрик будет здесь. Я отвечаю за это.
Что-то промелькнуло во взгляде Лары.
– Ты ведь тоже обречён.
– Да, – легко сказал Вернон.
– Хочешь что-то сказать по этому поводу?
– Не особенно.
Лара, судя по всему, собиралась сказать что-то ещё, но тут её линк пискнул.
– Бомба на месте, – сухо сказала она. – Пора принимать решение.
Вернон поманил Павла:
– Отойдём.
Отошли они чуть ли не в другой конец пустыря. Лара и Таисса остались вдвоём.
– Мне всё это не нравится, – лаконично сказала Лара. – Точнее, по поводу тебя я в полном восторге, чего скрывать, но Диру этот план не понравится точно.
– Уж лучше живой Дир оттаскает нас за уши, чем мы будем стоять у его гроба с чистой совестью, – огрызнулась Таисса. – Хотя ты небось только этого и ждёшь? Посмертного разрешения на донорство, чтобы родить от него двойню, тройню и четверню?
– У меня уже есть дети.
Таисса открыла рот:
– Что… как?
Лара сделала шаг к ней, и на виртуальном экране над линком появилась фотография. Потом ещё одна.
Красивая светловолосая девочка хрустела яблоком, вторая висела на взмывающей в воздух деревянной лошадке, круглощёкий младенец улыбался в колыбельке…
– Ты выступила донором, – тихо сказала Таисса. – Да?
– У них свои семьи. Я не вмешиваюсь, но мне присылают записи и снимки.
С образом холодной, безжалостной, недоступной Лары эти снимки совсем не вязались. Как и нежная улыбка на её лице.
Впрочем, знала ли Таисса хоть что-нибудь про того же Вернона до этого дня? Про настоящего Вернона, а не очередную его маску, готовую на всё, чтобы очаровать и использовать Таиссу снова и снова?
«Только не переставай мне верить».
Ну да. Таисса вздохнула про себя. Трудно не попасться на такую удочку.
– Они переняли твою силу? Твои дети?
– Нет. Они обычные Светлые, как и их матери. Чуть сильнее, может быть, но ненамного. Александр был разочарован.
Таисса едва заметно улыбнулась. Ещё бы.
– Светлые не оставят вас в покое, пока не увидят ваше с Диром потомство, – сказала Таисса вслух. – Дир против. А ты?
Лара вздохнула, гася экран с фотографиями.
– Вот какое твоё дело, а?
– Например, такое, что я подписала согласие на трёх детей, – мрачно сказала Таисса. – В каком-то смысле мы товарищи по несчастью.
– Ты-то небось детей вообще не любишь, – фыркнула Лара. – Единственная избалованная дочка, младенцев видела только в кинофильмах…
– Серьёзно. Вы с Диром… ты хотела бы этого? Ваших совместных детей? Семью с ним? И из-за этого вы поссорились?
– Как далеко тебя послать, чтобы ты наконец заткнулась? – поинтересовалась Лара.
Таисса замолчала.
Вернон и Павел вернулись к примятому пятачку травы.
– Не буду разглашать детали, – сообщил Вернон, – но, если вдруг что, Эйвен и его люди полностью одобряют мои планы. Ура.
Павел кивнул. Потом положил Таиссе руку на плечо.
– Удачи, – вполголоса сказал он. – Я буду мониторить вас двоих из штаба, но здесь продолжайте без меня.
– Почему без тебя?
– Радиация, – спокойно сказал Вернон. – У твоего друга много полезных качеств, но способность бессимптомно выносить триста бэр – не одно из них.
– Но…
Вернон покачал головой:
– Потом.
Павел сгрёб Таиссу в охапку так, что она чуть не пискнула, чмокнул её в щёку и без слов взлетел.
Вернон достал из кармана маленькую коробочку.
– Трекеры, трекеры, – презрительно сказал он. – Эти идиоты помешаны на своих глушилках и даже не представляют, сколькими ещё способами можно отследить нужный объект. Хоть иголку в стоге сена, хоть беглую Тёмную, хоть, к примеру, меня. Они ни в жизнь не будут проверять нас на радиоактивное излучение.