Глава 25
Когда они начали снижаться, Таисса уже была в полуобмороке. Кровь приливала к голове, тело было чужим, и больше всего ей хотелось освободить рот от проклятого металлического кляпа.
О, кляп-то вынут, и у неё с Майлзом Лютером будут все шансы вдоволь наговориться. Впрочем, что она скажет? Что Вернон подослан Светлыми и Светлые же отслеживают их двоих? Чтобы сказать это вслух, нужно быть сумасшедшей.
Да и захочет ли Лютер-старший видеть их вообще?
Сколько они уже летели? И что с ними будет, когда они долетят?
Когда Эрик начал снижение, Таисса закрыла глаза.
Минуту спустя его ноги коснулись земли.
– Неплохое местечко, – заметил Вернон, приземлившийся рядом. – Одобряю.
– Угу, – буркнул Эрик, осторожно сгружая Таиссу на землю. Кажется, слова Вернона на него подействовали. – Ноги не забудь вытереть.
Таисса чуть приподняла голову.
Она лежала у каменного порога. Выцветший коврик, похоже, никто не чистил уже много лет. А дом, нависающий над ней, и вовсе выглядел так, словно ничья нога не ступала в него лет триста.
– Доставки продуктов, как я понимаю, тут нет, – заметил Вернон. – А как с канализацией?
Эрик фыркнул:
– Думаешь, стоит написать жалобу в муниципалитет?
Вернон подхватил Таиссу на руки.
– Веди.
Он что-то делал с её пальцами, с усталостью и раздражёнием заметила Таисса. Массируя большой и указательный снова и снова, массируя до резкой боли, пока к ним не начала возвращаться подвижность. Она хотела было вырвать руку, но у неё не было сил.
А потом его палец больно надколол ей кожу за ногтем другой руки, и в ранку с силой врезалась узкая пластинка. Таисса не вскрикнула: не могла. Но больно было адски.
Мерзавец. Когда Дир освободится и они с Верноном неизбежно схлестнутся насмерть, в этот раз она не будет их останавливать. Напротив, займёт место в первом ряду.
Или, ещё лучше, убьёт Вернона сама. По крайней мере, попытается. Превосходящая сила Таиссу не смущала: в конце концов, её дед противостоял Майлзу Лютеру не раз и не два.
Если только она выберется отсюда живой.
Вернон пронёс её по короткому коридору. Таисса подсознательно ждала, что они свернут куда-то в подвал или долго будут подниматься по скрипящим лестницам, но Эрик почти сразу толкнул какую-то дверь, и они оказались в уютном кабинете, обставленном книжными полками, где вокруг старомодного письменного стола располагались пять или шесть кожаных кресел. Горела настольная лампа, и за полуоткрытым окном пели цикады.
Вернон немедленно усадил Таиссу в одно из кресел и развалился в другом сам.
– Зачем ей, кстати, кляп? – осведомился Эрик, копаясь в своём линке.
– Да чтобы не звала на помощь, – безразлично отозвался Вернон. – Или ты думаешь, что я специально решил сделать ей побольнее, чтобы она в следующий раз уж точно не пошла со мной на пруд слушать соловьёв?
Таисса тихонько шевелила пальцами, к которым возвращалась чувствительность. Ей точно не хватило бы сил вцепиться кому-нибудь в горло. Но если она сможет сделать хоть что-то, она это сделает.
И тут экран над книжными полками осветился.
– Что-то ты бледен, сын, – издевательски произнёс Майлз Лютер. – Пот на висках, жилка на шее дёргается, как сумасшедшая. Никогда не поверю, чтобы ты сам пришёл ко мне, не приняв дополнительных мер безопасности.
Он насмешливо смотрел с экрана. И вовсе не выглядел человеком, готовым в следующую минуту совершить самоубийство.
– Отец, – медленно сказал Вернон.
– Убейте его, если он попытается сказать хоть что-то, – приказал Лютер. Таисса услышала за спиной стук закрываемой двери и поняла, что в кабинет вошли остальные Тёмные. – Ты будешь отвечать на мои вопросы и только на мои вопросы; я не услышу от тебя ничего, кроме «да» или «нет». Это понятно?
– Да, – отрывисто сказал Вернон.
– У тебя не будет ни единого шанса выжить, если ты попробуешь приказать мне хотя бы высморкаться. Я повторю это ещё раз, потому что обычно люди пропускают первую угрозу мимо ушей. Скажи хоть одно лишнее слово, и ты будешь мёртв. Я не посмотрю, что ты мой сын, обещаю тебе.