– Я едва ли на пять минут, – спокойно сказал Эйвен Пирс. – Доброй ночи, Таис, Вернон. Доброй ночи, Майлз.
Глаза Майлза Лютера сузились:
– Как ты нас нашёл?
– Вернон сообщил мне, как его отследить. – Её отец скрестил руки на груди. – Я, разумеется, не стал бы подслушивать вашу увлекательную беседу, но так получилось, что мои импланты записали её сами. И раз вы уже упомянули и Светлых, и изотопы, моё появление не скажет вам на этот счёт ничего нового.
– Ты слышал нас, стоя вне зоны действия датчиков?
– Сверхспособности, – невозмутимо сказал её отец. – Никак не могу привыкнуть.
– И нашёл нас раньше Светлых из-за своих имплантов, – утвердительно сказал Лютер. – Чего ты хочешь?
– Дать полную амнистию вам четверым. Сдайтесь, и вы её получите.
Майлз отрывисто расхохотался.
– Ты действительно умён, – сказал он, вытирая слёзы. – И впрямь: раз мы сдадимся, мы обнаружим своё местонахождение и попадём под амнистию. Как и ты и мой сын, раз вы уже нас обнаружили.
– Конечно, – кивнул её отец. – Увы, не Таис, раз её всего лишь привёл Вернон. Но и так выходит неплохо.
– Светлые оказались идиотами, – подал голос Вернон. – Как обычно.
– Я убью тебя, – спокойно сказал Лютер. – Великий Тёмный мне свидетель, я тебя убью.
Эйвен Пирс поднял бровь:
– Зачем? Мальчик всего лишь хотел занять твоё место. Ты удивляешься, что у него твои гены?
Майлз Лютер его проигнорировал.
– Ты здесь не за этим, – сказал он. – И не за своей амнистией. Ты шёл следом за нами, чтобы проверить, получится ли у твоей дочери и моего сына нас провести. А теперь, когда они проиграли, ты сделаешь всё, чтобы они сохранили жизнь. Бьюсь об заклад, у тебя остановилось сердце, когда я приказал Вернону взять кинжал.
– Я не привёл с собой армию, – бесстрастно сказал её отец. – И не устраиваю тебе ловушку. Я даже не предупредил Светлых о том, что здесь происходит. Я просто подсказал тебе идею. Разумеется, Дира, Таис и Вернона тебе придётся отпустить: новые прегрешения тебе никто прощать не будет. Но ты получишь свободу.
– И антидот? – насмешливо спросил Лютер-старший.
– И антидот, когда я его достану, – кивнул её отец. – В моих возможностях, думаю, ты больше не сомневаешься. Я сделаю для тебя всё, что сделал бы для своей дочери.
Он взглянул Майлзу Лютеру прямо в глаза:
– Светлые возьмут тебя под наблюдение, разумеется, как и всякого Тёмного, только будут следить за тобой вдесятеро усерднее. Ты не вырвешься, но я предлагаю тебе защиту и помощь. С моей помощью ты получишь амнистию и исчезнешь, и никто, ни один Светлый, не сможет тебя обвинить в том, что ты скрылся от мира, опасаясь за свою жизнь из-за нанораствора, на введение которого ты не давал согласия.
– Тебя же обвинят в укрывательстве, – усмехнулся Майлз.
– Как, если у них не будет доказательств?
– И какая мне разница, сидеть в подвале у Светлых или у тебя?
– Такая, – спокойно сказал её отец, – что у нас ты сможешь начать всё заново, и не останется ни одной неподвластной тебе вершины, когда ты примешь антидот. Просто перестань убивать.
Тёмные над головой Таиссы переглянулись. Таисса видела: это их потрясло.
– Ты всё сказал?
Её отец помолчал несколько мгновений.
– Восемнадцать сообщений. Они разбросаны так, что ты найдёшь их, даже если зайдёшь в супермаркет за молоком. Тебя убьёт любое. Венди Аткинс мертва.
Секундная пауза. А затем дикий крик.
Венди Аткинс. Девочка, которую Лютер послал захватывать заложников. Она была жива, но до Лютера эти сведения не дошли. Эйвен Пирс блефовал. Знал, что Лютер не мог рисковать и держать нейросканер включённым?
Судя по реакции Майлза Лютера, это было совершенно неважно. Нанораствор бил его, словно он совершил убийство невинного ребёнка только что.
В следующий миг лезвие легко, словно бы лениво чиркнуло по горлу Таиссы, оставляя надрез едва ли глубже царапины, и по её шее побежала кровь.
– Отключи импланты, живо, – скомандовал Кэс, держащий нож.
Её отец без звука рухнул на пол.