Найдут ли их Светлые? Или Майлз Лютер нашёл-таки способ снизить излучение?
Глава 26
Таисса чуть качнула головой. Шевельнула пальцами. Больше она ничего сделать не могла, даже вправить Вернону позвоночник. Он лежал на спине, и она не видела его глаз.
А потом она почувствовала, как контейнер поднимается в воздух.
Что же ей делать? Дир и её отец лежали в соседнем контейнере, беспомощные. Наверняка у её отца работала система жизнеобеспечения, но, если Майлз Лютер решит его убить, поможет это мало.
Ей нужно их спасти. Спасти Вернона. Вернона, который…
Её мозг отказывался думать. Всё, что Вернон сказал ей, все способы, которыми он пытался её оскорбить и довести до точки кипения…
Были ложью.
Он снова провёл её. В очередной раз. И у Таиссы даже не было сил на него злиться: дорога была каждая минута.
Но он любил её. Это было так важно, что Таисса не могла не думать об этом.
Она проворачивала в голове детали их разговора снова и снова, и каждый намёк представал перед ней в новом свете. Каждая фраза, каждое слово, каждый взгляд…
Он предлагал ей бежать с ним. Мечтательно описывал ей романтический ужин, поверял свои детские тайны. Он писал ей снова и снова – откровенно, дерзко, нежно. Неужели ему нужно было броситься к её ногам, чтобы она поняла?
Каково Вернону было играть эту роль? Видеть ненависть в её глазах и оставаться спокойным?
Но у него получилось. Он обманул её, он обманул Светлых, он обманул бы всех, если бы не атаковал Эрика. Вернон играл безупречно.
На какую-то минуту Таисса поняла, что чувствовал Дир, когда она обманула его. Только в этот раз обманутой оказалась она сама.
Ей нужно было сосредоточиться. Что она могла пропустить из того, что Вернон сказал или сделал? Какую подсказку? Мог ли он предвидеть, что они попадутся?
Таисса сглотнула, лихорадочно думая.
Вернон надел на неё фиксаторы и кляп, которые работали безупречно. Он не мог посадить на неё никакой электроники: это нашли бы сканеры. Тогда что?
У неё болели все части тела, которые она всё ещё чувствовала, от губ до ногтей. Особенно болел ноготь, куда Вернон загнал какую-то пластинку. Он ещё разминал ей пальцы на другой руке, чтобы те работали…
Её глаза расширились.
В следующий миг пальцы Таиссы ощупали крошечный выступ за её ногтем. Совсем незаметный: полоску металла, загнанную ей под кожу, не заметил бы никто. Да в ней, похоже, и не было никакой электроники, раз на неё не отреагировал сканер Эрика.
Но она была важна.
Единственной проблемой было придумать, как её достать.
Сердце Таиссы упало. У неё не было ни пинцета, ни маникюрных ножниц, ни скальпеля. Она не могла и надеяться вытащить эту штуку двумя короткими ногтями. Её мать бы справилась с этим куда быстрее.
Но её мать лежала в больнице под наблюдением Светлых как негласная заложница, и Таисса уж точно была рада, что та была не здесь.
Она тяжело вздохнула и попыталась подцепить ногтями пластинку. Потом ещё раз.
Потом она потеряла счёт попыткам.
Ей некого было спросить, некому пожаловаться. Они с Верноном лежали в темноте, и у неё были лишь непослушные пальцы – и его тихое дыхание.
Он любил её, он был нужен ей, и она должна была его освободить.
Но просто не могла.
Контейнер с грохотом приземлился на твёрдую поверхность. Таисса едва обратила на это внимание, но Вернон вдруг резко выдохнул, и до неё наконец дошло: они больше не летели. Их привезли на место. Их вот-вот должны были извлечь, как скот, а они до сих пор были беспомощны.
По лицу Таиссы полились слёзы. Она беззвучно рыдала, как ребёнок, потому что больше ей ничего не оставалось.
Она не знала, за кого ей было страшнее: за себя или за Вернона, чьё дыхание становилось всё более хриплым и резким. Лучевая болезнь явно задела его сильнее, чем её саму, – возможно, из-за инъекции, которая его убивала.
При мысли о Верноне её сердце заколотилось сильнее. Нет. Она не сдастся.
Таисса снова потянулась к пластинке, и за стенами контейнера вдруг взревели моторы. Гул усилился, и вскоре Таиссу вдавило в пол.