– Конечно, – одними губами сказала Таисса.
Её мать не спросит об отце, она знала. И отец, конечно же, знал об этом тоже.
Она обернулась к своему куратору.
– Дир, – позвала она. – Вернон нам нужен.
– Я тебя слушаю, – бесстрастно отозвался Дир.
– Он нашпиговал своего отца нанораствором. Вот откуда у меня были фиксаторы на руках: его врач тайно сделала мне операцию.
Дир изменился в лице:
– Он…
– Работает на Совет. Мы отправились к Майлзу приманкой, чтобы тебя спасти, но Майлз нас раскрыл. Мы не можем его бросить, Дир. Нам нужно ему помочь.
Дир взглядом обежал её лицо:
– Это ещё не всё. У тебя следы на лице, кровь… вас пытали?
– Я в порядке, – резко сказала Таисса. – Но мы получили дозу радиации, Вернон и я. Чтобы нас нашли Светлые.
– Вернон Лютер – ты спасла его. Там, на острове, когда у него остановилось сердце.
– Да.
– Пожалуй, в этот раз вопрос о ваших отношениях задавать даже не стоит.
Таисса усмехнулась:
– Ну, ты же без нейросканера. Но…
Она взглянула Диру в глаза.
– Несколько часов назад, – тихо сказала она, – этот парень на полном серьёзе угрожал переломать мне руки и прочистить отвёрткой уши. И я верила, и нейросканер на моей груди верил.
– Парень был на нейролептиках.
– Да.
Таисса сглотнула.
– Если бы не Вернон, я бы не освободила вас с отцом сегодня. Но я помню и отвёртку. И долго не смогу забыть.
Дир кивнул:
– Так же, как и я не смогу забыть твоего обмана на острове.
– Двойного обмана. – Она моргнула, и дождь на её лице смешался со слезами. – Прости. Тебе больно, я знаю.
– Конечно. Я же живой.
Пару секунд Дир смотрел на неё, и дождь, вставший между ними, вдруг показался Таиссе сотканным из тысяч нитей силового поля, за которое ей не пробиться никогда.
А потом Дир с прежним спокойным видом обернулся к её отцу:
– Я рекомендую использовать реакцию Лютера-старшего на нанораствор. Любые другие варианты означают смерть Вернона, и результаты схватки будут неясны. Вы слишком быстро теряете кровь, а Таисса больна.
Её отец кивнул:
– Да. Но Лютер не слышит, и достучаться до него проблематично. Вы умеете играть в шарады, Дир? Таисса играла когда-то.
Ответ Дира Таисса уже не слушала. Время было на исходе.
Ей не нужно было доводить Лютера до самоубийства, да она бы и не смогла. Ей всего лишь нужно было причинить ему боль, как сделал это её отец фразой про Венди Аткинс. Дезориентировать, чтобы он выпустил Вернона. Но как, если Майлз Лютер в буквальном смысле этого слова был глух к их словам?
Быстро. У неё секунды. В чём его обвинить?
Был ли Майлз Лютер ответственен за взрыв штаба Светлых и похищение Дира? Нет. Он не отдавал подобных указаний – его Тёмные приняли все решения сами. Он угрожал только лишить Таиссу глаза, и за это он уже заплатил.
Обвинить его в убийстве Элен Пирс? В других давних преступлениях? Нет. О них он знал, и даже если нанораствор и наказывал за прошлые грехи, Майлз Лютер уже испил эту чашу до дна.
Что оставалось?
То, о чём Майлз Лютер ещё не знал. Как с Венди: пока Эйвен не сообщил о гибели девочки, Майлз не знал, что виновен. Он послал её на опасное задание, на чудовищный риск, но было ли это убийством, пока он ещё не имел понятия о результате? Нет.
А значит…
Чего ещё не знал Майлз Лютер? Что ещё знала Таисса?
Обвинить его в смерти их с Мелиссой Пирс нерождённого ребёнка? Нет, в этом он как раз не был виноват. Но другие дети, другие жизни…
В следующую секунду её осенило. Таисса знала, что нужно делать.
– Готовьтесь, – выдохнула Таисса. – Я сейчас его вырублю. Нужно подхватить тело Вернона и обезвредить того Тёмного, что с Майлзом.
– Две боевые цели и союзник, которого лучше было бы не угробить, – задумчиво произнёс её отец. – А нас только трое. Дир, вы когда-нибудь топили беспомощного человека ночью в шторм? Потому что именно это вам сейчас и предстоит сделать.