– Я бы отдал. Елена, правда, могла бы ограничиться лишь небольшим архипелагом, но всё равно куш вышел бы неплохой.
– Неужели Дир настолько вам важен?
– Ты не представляешь, чего мы достигли на его клетках. Но нам нужны его дети, потому что нам нужно разнообразие, девочка. Нам нужно двигаться дальше, иначе всё, что нас ждёт, – один шанс из миллиона. А это слишком низкие ставки, когда Тёмные в любой момент могут поднять флаг Майлза Лютера, взять наизготовку инъекторы со стволовыми клетками и… – Он оборвал себя. – Впрочем, благодаря твоему другу Вернону, больше они этого не сделают.
– Не сделают?
Таисса и впрямь не смотрела ни общие новости, ни закрытые каналы Светлых. В промежутках между забытьём она спрашивала лишь об отце.
О Верноне и людях Лютера Таиссе рассказали в её первое пробуждение. Ей казалось, что это был Ник, но сознание не запечатлело ничего, кроме светлого плаща.
Ей рассказали, что Вернон после дарования ему амнистии отказался лечиться в госпитале Светлых, и его увезли люди Рамоны. Что, вылечившись куда быстрее Таиссы, он вновь ушёл из-под наблюдения, но из-за его смертельной болезни и неоценимого вклада в поимку Майлза Лютера Светлые неофициально отнеслись к поступку Вернона куда мягче, чем могли бы, хотя поисков они и не прекратили.
Что Кэса и Мелвина, двух обречённых Тёмных, а также самого Майлза Лютера хотели приговорить к смертной казни, но вся верхушка Совета не без влияния Александра с удивительным единодушием выступила за отсрочку приговора на неопределённый срок и принудительную криозаморозку. Скорее всего, нанораствор и уникальные инъекции склонили Совет к тому, чтобы сохранить тела. В конце концов, вечная криозаморозка – та же казнь.
Её отец мог бы поспорить с этим. Ведь для Эйвена Пирса не было ничего невозможного.
Боли при мысли об отце не было. Или же её было так много, что она уже научилась с ней дышать.
– Твой друг Вернон умудрился записать послание своего отца ко всем Тёмным, пока вы летели над Атлантикой в криоцентр, – сообщил её дед. – Я бы никогда не поверил, что человек, говорящий эти вдохновляющие слова о своём сыне и призывающий остальных Тёмных сплотиться под его знаменем, мечтал убить маленького мерзавца лишь за полчаса до этого.
Вернон всё-таки добился своего. Принц Тёмных стал молодым королём.
Таисса моргнула:
– Что? Как Вернону это удалось?
– Я не думаю, что это потребовало каких-то особенных сил. – Короткий смешок. – Я знал Майлза лучше, чем кто-либо другой. Он любил роскошную жизнь, он любил повелевать – но он не воевал. Он сбежал с войны, он пропал без вести, растворился – потому что больше всего он боялся потерять не власть. Он боялся потерять жизнь. И если бы ему, парализованному и распятому под рукой сына, хладнокровно и уверенно пригрозили смертью в штормовой ночи…
Александр коротко и презрительно рассмеялся:
– На месте Вернона я бы всё-таки утопил его. Собаке – собачья смерть.
– Ещё сходи в криокамеру и пни его труп, – устало сказала Таисса. – Ты всё ещё думаешь, что он убил Элен Пирс? Да Майлз Лютер любил её больше жизни. Он помнил её даже в замке.
Она открыла рот, чтобы добавить ещё что-нибудь едкое, – и вдруг услышала сдавленный всхлип.
– Дедушка, – охнула она.
Она никогда его так не называла. Случайно, это вырвалось случайно…
– Всё в порядке, Таис. – Короткая пауза. – Прости, нет, только Эйвен называл тебя так. Таисса.
– Он жив, – тихо сказала Таисса. – Жив.
– Несмотря на шестнадцать реконструкций. Разумеется.
До Таиссы донёсся глубокий вздох.
– Мне жаль, девочка. Я обрушил на тебя слишком много своих долгов и прошу помочь мне ещё с одним. Но без тебя у меня не будет Дира, а без него – результатов.
– Я не хочу тебе помогать, – негромко, но твёрдо сказала Таисса.
– А я не хочу тебя заставлять. Но только вы сможете сделать друг друга счастливыми.
Щелчок, и связь прервалась.
Таисса обняла себя за плечи.
Она осталась одна.
Её отца больше не было рядом. Её дед никогда не был ей союзником по-настоящему.