– А есть варианты?
Таисса покачала головой:
– Я не предам Тёмных. Особенно теперь, когда моего отца больше нет.
– Когда сотни миллиардов Светлых заселят галактику, а дюжине последних Тёмных останется лишь небольшая резервация на Марсе, – терпеливо сказал Дир, – я отправлюсь к вам миссионером. И тебе больше не придётся мне лгать, разве что для того, чтобы пощадить мои чувства, когда по моей вине подгорит лазанья.
Таисса улыбнулась сквозь слёзы:
– Или же я совершу настолько героический подвиг, что ты сразу простишь мне все будущие прегрешения.
– Человечество тебя не забудет, – серьёзно сказал Дир. – Дерзай. Но куда проще было бы не считать меня своим врагом.
– Я не могу, – тихо сказала Таисса. – Не могу не защищать своих.
– А я не могу остаться.
Он кивнул ей на прощание. И мягко затворил за собой дверь.
Таисса уткнулась лицом в подушку и разрыдалась.
Она знала, что Дир отказался от неё. Знала с той секунды, когда предала его в первый раз, спасая отца, но уверенность, что он всё ещё её любит, позволяла ей надеяться на чудо.
Не в этот раз.
Она не могла бы сказать, сколько времени лежала на кровати. Но постепенно слёзы высыхали, и с каждым ударом сердца в ней зрело решение.
Наконец Таисса встала, нерешительно подошла к шкафу и принялась одеваться. Набросила длинную кофту-кардиган поверх белой майки, влезла в тесные джинсы и туфли.
И замерла.
Слабый, едва уловимый отголосок ауры. Кусочек солнечного неба.
Она подошла к двери и коснулась её ладонью.
Дир был на другой стороне. Она чувствовала его ауру, как чувствуешь тепло на коже, когда выходишь из тени леса на летний луг, к клеверу и шмелям.
Глупая романтика. Таисса горько улыбнулась. Клевер и шмели уж точно были лишними.
Но она не могла сделать ни шага в сторону.
Ни у одного из них не было сил уйти.
Таисса медленно сползла вниз и свернулась в клубочек у стены. Если бы только Дир сейчас открыл дверь и бросился к её ногам…
Но он этого не сделает.
Она закрыла глаза, вбирая его ауру. Возможно, в последний раз, хотя, зная Александра, напрасно было бы на это надеяться.
Что их ждёт? Ждёт ли хоть что-нибудь?
Таисса горько улыбнулась. Да. И она знала что.
Потому что она снова собиралась его обмануть.
Слёзы ещё не успели высохнуть у Таиссы на щеках, как холод начал заполнять её мысли. Знакомый холод, приходящий к ней на помощь каждый раз, когда Таисса вспоминала, что является дочерью своего отца.
Эйвена Пирса больше не было. Некому было направлять бывших Тёмных, и им грозило поражение. У них был Вернон, но он был один – и его дни были сочтены.
Ей же нечего было больше делать среди Светлых. Теперь, когда Дир перестал быть её куратором, она потеряла и поддержку, и возможности, и доступ к тайнам Совета.
То, что Таисса собиралась сделать, было для её же блага. Для блага всех Тёмных.
«Разве тебе хочется быть Светлой, когда ты можешь уйти со мной?»
«Мы изменим эту планету».
«Ты ведь серьёзно. Насчёт того, чтобы бежать вместе».
«Моя маленькая яхта стоит у Лайнепфад, сорок один. Днём и ночью».
Она лишь начала оправляться после тяжёлой болезни. За её комнатой наблюдали, но ещё не посадили ей новый трекер.
И в этом был её шанс.
– Дир, – шевельнула губами Таисса. Через дверь, она знала, он её не услышит. – Прости меня.
И подошла к решётке вентиляции.
Рекомендации Вернона она выполнила со скрупулезной точностью. Полёт по вентиляционным трубам на сверхскорости, хлопнувшая за спиной дверь запасного выхода, короткая ориентация по сторонам света и высотке Мессетуррма, нависающей слева.
И ближайший канализационный люк.
Несколько минут Таисса отдыхала, привалившись к скользкой стене. А потом поднялась в воздух и полетела по туннелю.
Когда ей в лицо наконец ударил ветер, Таисса широко улыбнулась.
Среди своих она сможет оставаться Тёмной как можно дольше. Осторожно строить планы, чтобы не попасть под удар нанораствора. Делать для Рамоны и других Тёмных всё, что в её силах и немного сверх этого. Жить.