Молчаливая Светлая провела Таиссу в небольшую спальню, где уже было всё необходимое, даже одежда её размера. Оставшись одна, Таисса некоторое время смотрела в окно, а потом подошла к стационарному терминалу и связалась с госпиталем.
Александр всё ещё был в коме. Несколько минут Таисса просто смотрела на экран, который показывал её деда, лежащего в больничной кровати.
Именно Александр изобрёл нанораствор, подсаженный в её кровь. Но он любил Таиссу, и у него не было никого ближе неё.
У Таиссы сжалось сердце. Она не знала, что она к нему чувствовала. Но ей больно было видеть Александра таким.
– Я хочу, чтобы ты пришёл в себя, – прошептала она. – И плевать на твои интриги. Просто живи.
Таисса бросила последний взгляд на неподвижно лежащего Александра, окружённого умной аппаратурой. Странно и горько было думать, что она его, наверное, всё-таки любит. И одновременно далёкое тепло где-то глубоко в сердце говорило ей, что прощение, примирение, раскаяние всегда возможно. Что когда-нибудь они поймут друг друга и сблизятся, как настоящая семья, и между ними больше не будет ни ошибок, ни преступлений. Что они изменятся и станут добрее – оба.
Впрочем, сейчас в это трудно было поверить, даже если Александр очнётся.
Возможно, когда-нибудь. Но не сегодня.
Перед тем как набрать второй номер, Таисса подошла к окну, чтобы успокоиться.
Если только ей скажут, что Павел не выжил…
Дир был прав. Таисса сама потащила Павла туда. Она вполне могла проигнорировать приказ Андриса, дождаться следующего полномочного инспектора, попросить подстраховку боевой группы Светлых. Могла хотя бы включить линк на запись и скоординироваться со штабом. Могла прислушаться к словам Л. Но нет, они просто сунулись в логово к зверю. И если бы не Дир, случайно проверивший её трекер…
Случайно ли? Или он всё же беспокоился о ней с той самой минуты, когда она отбыла во Франкфурт? Или его чувства к ней не умерли до конца?
Нет. Она не будет об этом думать.
Таисса резко обернулась к терминалу и нажала вызов.
Когда на экране появилось лицо Павла со слабой, едва заметной, но такой знакомой улыбкой, у Таиссы подкосились ноги от облегчения.
– Ну как? – выдохнула она.
– Прогноз неопределённый. – Павел отодвинулся от камеры, и она увидела иглы капельниц и датчики, вцепившиеся в его плечи. – Но я жив, бодр и даже весел.
Таисса слабо улыбнулась:
– Я так рада. Привезти тебе апельсинов?
– Это как, силой мысли? Тебя же заперли Светлые, насколько я слышал.
Таисса открыла рот, но Павел покачал головой:
– Всё будет хорошо, подруга. Завтра утром прилетят специалисты из «Бионикс», которые отвезут меня в укромный уголок и проследят за курсом восстановления. Кое-кто предусмотрел отмену иммуносупрессоров, и у них есть для этого свой протокол. Первоначальные процедуры первой фазы мне уже проделали.
– Но это всё равно означает, что вы уязвимы, – нахмурившись, произнесла Таисса.
– Ненадолго. Наши химики разрабатывают пару интересных коктейлей. – Глаза Павла зажглись. – Если кратко, то скоро мы будем неуязвимы и к этой дряни, и ко много чему ещё.
– Похоже, этот кое-кто предусмотрел всё.
– Не лезь в пекло, – серьёзно сказал Павел. – В крайнем случае – только для того, чтобы спасти какого-нибудь симпатичного парня. Например, такого, как я.
Таисса невольно ответила на его улыбку.
– Я рада, что мы были рядом сегодня, – тихо сказала она. – Пусть даже мы и попали в переплёт.
– Я не смог нас с тобой защитить, – негромко сказал Павел. – Если бы я прилетел на пару недель позже, уже привыкнув к новому телу… всё было бы по-другому.
– Но ты прилетел сейчас, наплевав на риск.
– Потому что тебе нужна была помощь, – просто сказал он. – Как иначе?
– Спасибо. И… если я понадоблюсь, я всегда приду на помощь тебе.
Павел лишь кивнул:
– Взаимно. Спокойной ночи, подруга.