«Каких?»
«Ты не должна этого знать».
Щелчок, и связь разорвалась.
Дир сдержал своё слово. Из здания её выпустили ровно один раз: когда Таисса сообщила, что хочет прогуляться по лужайке. Прогулялась – в одиночку, по мокрой траве и под напряжёнными взглядами Светлых.
Больше желания выйти за дверь у неё не возникало.
Улицы и панорамы Франкфурта Таисса успела выучить наизусть. Целый день она вглядывалась в экран, переключаясь с камеры на камеру, отслеживала маршруты, сопоставляя их со вчерашними и позавчерашними, отмечала каждую случайную встречу, перелопачивала сумасшедшие объёмы текстовой информации с лент расшифровок…
И не находила ровным счётом ничего подозрительного.
Это было вполне логично. Если матёрого волка вроде Майлза Лютера могла поймать на горячем любая пигалица, грош была цена такому Тёмному.
А Майлз Лютер знал себе цену.
Передвижения Тёмных сократились до минимума, словно они были предупреждены о слежке. Дир распорядился отправить за ними несколько дронов, но помогало это мало. Впрочем, о действиях Дира Таисса узнавала теперь только из третьих рук. Да и то не всегда: Светлые с ней практически не общались. Даже задания на день Таисса получала из сети. У неё сложилось впечатление, что её просто-напросто заперли, как закрывают в сейфе ценное колье. Майлз Лютер охотился за ней – и вместо того, чтобы, обеспечив слежку всеми возможными способами, отдать её Лютеру, как желаннейшую приманку, её время тратили зря.
Александр бы так не поступил. Андрис бы так не поступил. Да к чёрту Александра с Андрисом, так бы не поступил ни один умный Светлый!
Единственным, кто мог так поступить, забыв о прагматизме, был её отец. Но он вообще мало отличался рациональностью, когда речь шла о том, чтобы Таисса рисковала головой. Когда Светлые пригрозили лишить её способностей при капитуляции, Эйвен Пирс ответил таким жёстким шантажом и угрозами такого масштаба, что содрогнулись даже они.
И Дир, кажется, берёг её так же. Таисса с лёгким изумлением покачала головой. Впрочем, возможно, он и не терял сон, тревожась о её безопасности. Просто был уверен, что найдёт Майлза Лютера своими силами. В любом случае времени для неё у него теперь не было. Ни минуты.
И у Л. тоже. Пару раз он отвечал на её сообщения, но всегда очень коротко – и тут же сворачивал разговор.
Таиссе было совершенно нечего делать по вечерам, пока она не нашла в забытом холле фортепиано.
Её мать играла божественно. Впрочем, в мире, казалось, не существовало вещей, которые Мелисса Пирс, если уж бралась за них, не делала бы безупречно. Сама Таисса помнила наизусть лишь несколько вещей вроде «Лебедя» Сен-Санса, куда чаще импровизируя – и далеко не всегда удачно.
Но это было лучше бесцельного сидения в сети или таких же беспомощных попыток найти себе собеседников. Пару раз Таисса даже связывалась с Андрисом, предлагая ему пустячные улучшения в протоколах поиска. Оба раза Андрис лишь фыркал и почти сразу разрывал соединение, но на следующий день Таисса замечала, что её изменения были приняты.
Не то чтобы это помогало.
Таисса повернулась перед зеркалом. На ней было нежное муаровое платье в пол: после долгих и настойчивых просьб ей доставили пару нарядов вместе с уютным мягким пледом и книгами, чтобы она могла хотя бы чуть-чуть почувствовать себя как дома. В сочетании с пустой банкой из-под саморазогревающейся пасты на столе платье выглядело несколько комично, но такие мелочи Таиссу уже не волновали.
Она изогнулась, глядя на себя в зеркало. Словно на балу у Светлых когда-то. Единственный раз, когда её поцелуй спас жизнь другого Тёмного.
Вернон Лютер. Красивый, темноволосый, сероглазый. Высокие аристократические скулы и насмешливый голос. Таисса вспомнила, как его руки касались её обнажённой спины в открытом платье, и почувствовала, как краснеет от непрошеного воспоминания.
Думал ли он о ней после того поцелуя? Хоть раз?
Вряд ли. Скорее всего, он хотел забыть тот вечер и свой плен у Светлых вообще.
И в любом случае что сказал бы Л., узнай, что она вдруг замечталась, вспоминая совсем другого молодого Тёмного? Его друга?
Уж точно не обрадовался бы. И какой смысл думать о том, кому ты безразлична и кто, скорее всего, никогда больше тебя не увидит?