– Где ты сейчас найдёшь шампанское, – вздохнула Таисса. – Разве что на чёрном рынке.
– Кто знает. Раздобыла же ты вечерние наряды даже здесь.
Таисса покосилась на него:
– Спасибо, что помог мне с новым гардеробом.
– Пустяки. Кстати, платье тебе очень идёт.
Когда-то Таисса ехидно спросила бы: «Настолько, что ты хочешь немедленно его снять?» И вряд ли Дир бы стал отнекиваться.
Вместо этого Таисса вздохнула.
– Как ты думаешь, – тихо сказала она, – мы когда-нибудь станем хотя бы друзьями?
– Вряд ли.
Отвернувшись к окну, она моргнула один раз и другой. Нет. Она была Тёмной, и плакать она не станет.
– Ты правда сбежал, когда Лара тебя поцеловала? – негромко спросила Таисса.
Дир изумлённо поднял брови:
– Откуда ты знаешь?
– Александр рассказал. Это правда, да?
По лицу Дира скользнула улыбка:
– Мне было восемь. Я растерялся.
– А сейчас? – тихо спросила Таисса. – Убежал бы?
– Я не готов к поцелуям от кого угодно, – просто сказал Дир. – И Лара это знает.
Наступила тишина. Таисса искоса смотрела на Дира – а тот глядел в пространство.
– Когда-то, – негромко сказал Дир, – я впервые понял, что в меня может влюбиться девушка просто потому, что я Светлый. Это было странным ощущением: знать, что всего лишь по факту своего рождения я намного превосхожу остальных в чьих-то глазах. Что кто-то ещё может быть куда более умным, любящим, преданным, добрым, но взгляды девушек будет устремлены именно на меня.
– Тёмные знакомы с этим феноменом давным-давно, – отрешённо сказала Таисса, мимоходом вспомнив, как хорошо Вернон Лютер умел целоваться. Уж он-то точно не отказывался от случайных знакомств. – Я, правда, этого избежала каким-то чудом. Когда я росла, у меня было мало знакомств среди ровесников. Только со взрослыми наставниками из мира людей, которых, к счастью, совершенно не интересовала девочка-подросток.
– А если бы интересовала, с ними внезапно бы случился несчастный случай?
Таисса пожала плечами:
– Возможно. Тёмные редко правят кому-то психику. Мы не ломаем судьбы, не меняем сознание и не переписываем личность, как вы.
– Просто убиваете.
– Иногда.
Таисса развернулась к Диру на вращающемся табурете. Муаровое платье всколыхнулось, почти коснувшись его колен.
– Среди Светлых у тебя тоже несправедливое преимущество, когда речь идёт о романтике, – заметила она. – Член Совета, самый сильный Светлый на планете. К тому же так привлекательно одинокий.
Дир пожал плечами:
– Вряд ли сейчас это так же важно, как было тогда. Я научился с этим жить. А вот в тринадцать всё было куда труднее.
– Чувствовал себя виноватым, что не мог полюбить кого-то из них в ответ?
– Ты же знаешь, что да.
– А почему, кстати? – осторожно спросила Таисса. – Вряд ли с этими девочками было неприятно общаться. В твой интернат наверняка отбирали лучших из лучших. Чего же тебе не хватало?
Едва заметная улыбка.
– Того, что я только что тебе рассказал. Невозможно влюбиться в ответ, когда любят не тебя, а картинку идеального Светлого.
– К тому же ещё и симпатичного, – не без тёплого ехидства произнесла Таисса.
– Ну вот тут я бы поспорил.
Таисса улыбнулась ему уголком рта.
– Это тяжело, – тихо сказала она. – Когда в тебе видят идеал.
– Когда видишь друг в друге одиноких потерянных детей, всё куда легче, – кивнул Дир. – Жаль, что это бывает так редко.
И быстро кончается. Потому что дети бывают жестокими.
Но, если бы Таисса не пожертвовала чувствами Дира, её отец попал бы в плен. И, зная Светлых, можно точно сказать, он бы оттуда не вышел. Если бы только она могла объяснить Диру…
Но Дир не знал, что её отец был жив. И не должен был узнать. Придётся просто жить дальше, осознавая, что он не простит её никогда.
– И что? – спросила Таисса вслух. – Ты даже никого не сводил в кино?