– Если вы были такими приятелями, что не разлей вода, – язвительно сказала Таисса, – зачем тебе вообще его преследовать? Почему не присоединиться к нему за бокалом мартини?
– Не люблю мартини.
– И это всё, что ты мне ответишь?
– Да, – легко согласился Тёмный. – Основные причины ты знаешь.
– Ты выступаешь против него, потому что он посылает Тёмных на смерть? Тебе-то что с того?
Тёмный помолчал.
– Мне всегда хотелось стать героем, – внезапно сказал он. – Спасти деву в беде, расстроить планы Светлых, помочь тем Тёмным, что сами помочь себе не могут. Да, капитально испортить жизнь Майлзу Лютеру – не совсем то, что я бы выбрал. Но я не потерплю, чтобы он мешал моим целям. Как бы мы ни были близки в прошлом.
Это было ей куда понятнее.
…Хотя про мартини он наверняка соврал, не моргнув глазом.
Таисса улыбнулась с лёгкой насмешкой. Да, Л. был истинным Тёмным. Готовым и предать, и спасти, и повеселиться. Пожалуй, он и впрямь начинал нравиться ей не на шутку. Тем более что по воспитанию и привычкам он был куда ближе ей, чем Дир.
Дир, с которым всё было кончено.
– Какой он? – спросила она вслух. – Майлз Лютер?
– Разный. Сильный, уверенный, авторитарный, но я видел, как он… – Тёмный вдруг остановился. – Нет, это слишком личное.
– А что не личное?
– Например, то, что он такой же талантливый, как и твой отец, но куда более беспринципный.
Таисса чуть не поперхнулась.
– Куда уж беспринципнее, – сдавленным голосом сказала она.
– Поверь, всегда есть куда. Твой отец ценил свою семью, защищал других Тёмных. Если убрать и то, и это и добавить мощную, почти патологическую страсть к контролю и к исполнению своих желаний, получишь взрывоопасную смесь. И даже не сомневайся, Лютер подожжёт фитиль, не задумываясь.
– Значит, – мрачно сказала Таисса, – мы летим в логово льва. У него есть хоть какие-то уязвимые места?
– Нет, – спокойно сказал Тёмный. – Даже сына он выгнал из дома. И вряд ли прольёт море слёз, если тот пропадёт без вести.
– А Вернон как раз пропал, – припомнила Таисса. – И те громилы в кабачке были куда как заинтересованы в том, чтобы его найти. Где он, ты не знаешь?
– Даже если бы и знал, для тебя мало что изменилось бы, – философски сказал он. – Что тебе до него? Что ему до тебя? Лучше подумай о том, куда мы летим. Майлз Лютер – матёрый волк, и, что уж там, даже моя уверенность, что я могу тебя защитить, порой даёт трещины.
Он обернулся к ней:
– Но я совершу невозможное, если потребуется. Я Тёмный, в конце концов.
Таисса открыла было рот, чтобы отпустить очередное саркастическое замечание, и вдруг ойкнула: левую ногу свело судорогой, и лететь сразу стало втрое труднее. Они мчались над морем слишком долго. Даже с отцом она не путешествовала на такие дистанции, и это наконец дало о себе знать.
– Кажется, – с трудом выдавила она, – я не долечу.
Тёмный не произнёс ни одной язвительной реплики, даже не вздохнул. Просто одним неуловимым движением приблизился к ней и подхватил на руки.
– Ночь закончится, пока мы летим, – прошептала Таисса. – А утром Лютера будет уже не достать.
Ниндзя покачал головой. Теперь Таисса видела его глаза вблизи, и они тоже казались усталыми.
– Мы подлетим часам к трём. Час волка: самое время. Так что отдыхай сейчас, пока можешь.
Он чуть переместил запястье, и голове Таиссы мигом стало куда удобнее.
– А ты, – подняла брови Таисса, – обойдёшься без отдыха?
– Меня греет мысль, что я стану хозяином этого замка, – в его голосе не слышалось ни малейших сомнений. – И новым лидером Тёмных. Рамона и другие бывшие Тёмные, возможно, не встанут сразу под моё начало, но они хотят того же, что и я: чтобы следующее поколение Тёмных не стало последним.
– Многого же ты хочешь.
– Я бы хотел и тебя, – совершенно невозмутимо сказал он, – но мы слишком быстро двигаемся в разных направлениях. Впрочем, пока ты ещё Тёмная, и, пока это «пока» в силе, я был бы не прочь осуществить своё желание.