– Итак, про лучший и худший случай я тебе рассказал, – по-прежнему спокойно сказал Вернон. – Но пессимизма никогда не бывает достаточно, так что рассмотрим самый худший, то есть самый реалистичный случай. Если Светлые каким-то совершенно невероятным образом узнают, где мы и сколько нас тут собралось, они пойдут на любые меры. Сотрут этот замок с лица земли, если понадобится. Это вполне приемлемая цена нашего уничтожения.
Если бы Светлые ударили с воздуха прямо сейчас, до того как сюда прибудет её отец, она была бы только счастлива. Если бы только здесь не было её матери…
Как она? Что с ней? Не вкалывали ли ей тоже по ночам… нет. Нет. Таисса плотно сжала губы. Она не унизится до расспросов.
Но кое-что для своей матери она может сделать.
Она разлепила губы:
– Я могу сделать что-нибудь, чтобы ты отпустил мою мать?
– Неправильный вопрос, и я здесь не за этим, – тон Вернона стал резче. – Открой глаза, пожалуйста.
Свернуть ему шею и бежать. Прямо сейчас, пока обезболивающее действует. Почему нет?
Таисса не открыла глаз, входя в сверхскорость. Она открыла их, когда под её пяткой захрустели его рёбра.
Силы, с которой она ударила, хватило бы, чтобы убить взрослого человека на месте. Тёмный даже не пошатнулся. Он сдвинулся едва заметно, и следующий удар пришёлся вскользь.
Прошло ещё шесть бесконечных секунд, пока она не поняла, что Вернон даже не блокирует её удары. Просто уходит от них.
Таисса вдруг вспомнила, что во время их дуэли в самолёте он показал себя как противник, превосходящий её во всех отношениях. Если захотел бы, обезвредил бы её мгновенно.
Словно прочитав её мысли, Вернон очень легко толкнул её двумя пальцами, и она мгновенно лишилась дыхания. Ещё один толчок, и Таисса упала поперёк кровати.
Мебель в комнате даже не сдвинулась с мест.
– А вот сейчас моя болтовня кончится и начнётся твоё внимание, – спокойно сказал Вернон. Он стоял у кровати в совершенно расслабленной позе, словно она только что не пыталась его убить. – Про возможный удар с воздуха ты помнишь?
Таисса лежала, как вытащенная из воды рыба, и жадно ловила ртом воздух. Вернон кивнул ей, и по его жесту на окно наползли чёрные шторы. Ещё секунда, и над его линком воспарила бледно-голубая голограмма.
Таисса с изумлением поняла, что это полный план замка.
– Маршрут до подземного бункера отмечен оранжевым. До главного зала – красным. Запоминай сейчас: второго шанса полюбоваться этой картинкой у тебя не будет.
Таисса, тяжело дыша, смотрела на медленно вращающуюся модель замка, волей-неволей запечатлевая в своей памяти повороты огненных кривых, и в голове у неё не было ни единой мысли.
– Документы, кстати, мне пришлось отдать, – светским тоном сказал Вернон. – Любимый папочка, хоть и рад был обнять любимого наследника, в недвусмысленных красках описал мне, что бывает с теми, кто лишается его доверия. Я, разумеется, предусмотрительно сделал копии. В конце концов, у модифицированных Тёмных камикадзе, которым сделают инъекции стволовых клеток, будут уязвимые места, и я надеюсь найти людей, которые эти уязвимости исследуют.
Он набрал команду на линке, и голограмма замка погасла.
– Это я к тому, что бойня будет непременно, – очень спокойно сказал он. – И, возможно, вы с матерью захотите спрятаться в бункере не только из-за ракетного удара.
– Не будет никакого ракетного удара, – устало сказала Таисса.
– Теоретически может быть что угодно, даже то, что Светлые прилетят сюда с десятью бомбовозами песочка, чтобы построить пляж, – невозмутимо сказал Вернон. – Но даже в этом случае я предложил бы тебе трёхмерный план песочницы.
Он уселся на полу с совершенно беззаботным видом, совершенно явно не собираясь никуда уходить. Таисса обхватила руками голову.
То, что происходило сейчас, было совершенно сюрреалистично. Вернон говорил с ней так, словно этой ночью ничего не произошло. Словно больше всего на свете его и впрямь беспокоило, доберётся ли она до подземного бункера в случае катастрофы.
Хотя он прекрасно понимал, что, едва начнётся бой, она ввяжется в него непременно. И наверняка – на противоположной стороне.
– Что, – шёпотом сказала она, – происходит?