– За что вы его выгнали? – тихо спросила Таисса.
– За действия, которые вряд ли станут для тебя новостью.
Несколько секунд Таисса осознавала, что ей только что сказали.
Потом молча повернулась и пошла дальше.
Если у неё до этого и были какие-то сомнения по поводу того, что происходило с ней прошлой ночью, теперь они исчезли полностью.
А они у неё были. Она мучительно пыталась представить себе, что прошлой ночью никто не совершал над ней насилия, что оживший кошмар был всего лишь чьим-то ужасным вымыслом, что Вернон или кто-то ещё распустил гнусный слух ради какой-то цели. Это было отвратительно само по себе, но с этим она могла жить.
Однако в словах Майлза был прямой намёк, что подобное происходило и раньше.
Впрочем, отец Вернона мог иметь в виду что-то совершенно другое. Ещё одно предательство, например. В конце концов, мало ли чем мог прогневать подобного отца упрямый мальчишка? А сейчас Майлз Лютер специально выбрал двусмысленные обороты, чтобы сделать ей ещё больнее.
Таисса упрямо тряхнула головой. Нет. Хватит цепляться за соломинки: из такого материала не построишь мост над пропастью. Лучше уж сразу рухнуть вниз.
– Что же вы не выгоняете его сейчас? – спросила она, не оборачиваясь. Таисса не без удивления заметила, что её голос звучит бесстрастно и даже немного насмешливо. – Раз уж он снова не оправдал до конца ваших ожиданий?
– Мои ожидания вообще сложно оправдать. Но в последние дни он сделал для меня слишком многое, чтобы я пенял ему на сущие пустяки.
Ещё одна двусмысленность. Таисса потёрла лоб. Нет, уточнять она не будет.
– Кроме того, вы не хотите выпускать его из своего поля зрения.
– Совершенно верно. Мы почти пришли.
Таисса беззвучно охнула. Длинный коридор, расстилающийся перед ними, попросту не имел пола. Вместо него была расщелина, уходящая далеко вниз, в темноту, откуда даже не долетали пенные брызги, хотя до Таиссы и доносился плеск воды.
Майлз Лютер остановился. У него был больной вид, вдруг заметила Таисса. Немного осоловелый взгляд, тёмные круги под глазами… он что, пил всю ночь? Не мог уснуть? Почему?
– Ты останешься жива, раз уж об этом просит Вернон, – сказал он. – Если всё пройдёт гладко, живы будут и твои родители: мне нужны ресурсы бывших Тёмных, а твой отец – прекрасный актёр, который не откажется сыграть свою роль за подходящий гонорар.
Он взял Таиссу за подбородок, притянув её лицо к своему, и его глаза сузились.
– Не хотелось бы выплачивать его твоему отцу порциями.
Таисса представила, как эти тяжёлые ладони смыкаются у неё на горле. Картинка получилась ужасающе реальной.
Она не могла с собой ничего поделать: она судорожно сглотнула.
– Где моя мать? – хрипло сказала она. – Что с ней?
– Думаешь, она томится в сыром и тёмном подземелье с крысами? – Лютер расхохотался. – Образ удачный, признаю. Не волнуйся, девочка, судьбоносная встреча скоро состоится.
На его лице играла странная улыбка.
– Твоя мать жива и здорова, – заключил он, выпуская её подбородок. – Возможно, даже несколько живее и здоровее, чем ты думаешь. А вот твоему отцу избыток здоровья явно не грозит.
У них были средства, чтобы отключить боевые импланты. Они уже проделали это с Павлом, и вряд ли её отец окажется неуязвим.
И Таисса ничего не могла сделать.
– Ладно бы вы только угрожали моей семье, – с горечью сказала она. – В конце концов, пока мы все трое живы. Но дело не только в нас. Скольких Тёмных вы отправили на смерть? Сколько уже мертвы? Когда это закончится? Когда Светлые уничтожат вас всех до единого? Когда вынудят подписать новый договор о капитуляции, где снизят количество предупреждений до одного?
Майлз Лютер поморщился, потирая лоб:
– От твоих слов у меня только усиливается головная боль. Ты хочешь мне что-то предложить или просто сотрясаешь воздух?
– Хочу что-то предложить, – быстро и горячо сказала Таисса. – Вы можете заключить неофициальное перемирие со Светлыми, если трупов больше не будет. Заручиться помощью бывших Тёмных, вместе планировать следующие шаги – и победить!