– Удивительно, – насмешливо сказал Лютер. – Я хочу сделать то же самое. Победить. Вот только ни мира со Светлыми, ни партнёрства с твоим отцом в моих планах не было. А уж что касается трупов…
Он лишь засмеялся.
– Война на уничтожение, – тихо уронила Таисса. – Восставшие Тёмные. Подполье, которое несёт Светлым и мирному населению смерть и боль. Жертвы с обеих сторон, смертники, слёзы. Яростное противостояние – и непомерные требования. И пиком вашей карьеры будет сомнительное достижение вроде резервации для Тёмных, которые уцелеют в этой бойне, и ваше единоличное владычество в ней.
– Именно.
Майлз Лютер вдруг снова поморщился. Обхватил руками голову.
– Что с вами?
– Пустое. Прошло.
Он бросил на неё острый взгляд:
– А твоя аура и впрямь стала мягче. Вернон не врал: нанораствор работает как часы. Скажи мне, девочка: Александр вколол его только тебе? Или кому-то ещё?
Мигнул синий огонёк на его линке. Таисса отлично знала, что он означает.
– Если бы у Александра были другие подопечные, вколовшие себе нанораствор, пока я не видела, я бы не сказала вам их имён, – нейтрально сказала она. – Но, насколько мне известно, их нет.
Их было лишь двое: Дир и она. Таисса, подставившая руку под инъектор с нанораствором, подчиняясь решению Совета, и Дир, спокойно вколовший себе содержимое второго инъектора – чтобы защитить Таиссу. Чтобы Светлые не сделали с ней ничего, чего не сделали бы с ним самим.
Она видела, как Дир вкалывает себе нанораствор. Но Майлз Лютер не должен был об этом знать.
Дир… увидит ли она его когда-нибудь?
– Хорошо, – наконец произнёс Майлз Лютер. Он снова улыбался, но ей не понравилась эта улыбка. – Значит, я буду монополистом.
Таисса моргнула:
– Что?
– Твоя кровь заражена, девочка. И уникальна. Вернон и впрямь оказал мне недюжинную услугу, притащив тебя сюда. Конечно, переливание крови было дурацкой идеей: нанораствор бы не сохранился, пройдя сквозь трубки и иголки. Но уверяю тебя, мои люди очень хорошо изучат все варианты.
Он снова нехорошо улыбнулся, и у Таиссы засосало под ложечкой.
Подопытная крыса. Вот кого он из неё сделает.
Словно читая её мысли, Майлз Лютер кивнул ей:
– Когда мой сын решил тебя обмануть, в его плане было разумное зерно. Не в том, чтобы заразить нанораствором меня, конечно. Но когда я научусь добывать образцы из твоей крови и перепрограммирую их, когда у членов Совета будет начинаться агония от любой попытки не подчиниться мне – это будет красиво. Возможно, я даже тебя поблагодарю.
– Даже осуждать вас как-то не получается, – невозмутимо сказала Таисса. – Ведь Светлые сделали со мной то же самое. Прямыми приказами, правда, они пока не злоупотребляли, но всё впереди, верно?
– Воистину, – согласился Майлз Лютер. – Но на этом, пожалуй, пришла пора прервать нашу приятную беседу, благо моя головная боль всё усиливается, а гости и заложники давно заждались.
Таисса молча взлетела вслед за Майлзом Лютером над туннелем-пропастью. Может быть, разбить здесь голову? Не стать заложницей, не дать Майлзу воспользоваться её кровью, не подставлять отца, не отдавать себя Вернону? Светлые бы только одобрили её поступок: жертва одного ради блага многих.
Единственное, что её останавливало, – судьба Мелиссы Пирс. Блестящей актрисы, чей взлёт оборвался с капитуляцией Тёмных. Всё ещё жены её отца, хотя она его и бросила. Красивой женщины с грустными глазами и роскошными длинными волосами, лишённой способностей по приказу Светлых.
Её матери.
Пока её мать оставалась заложницей, у Таиссы были связаны руки.
Она не могла бежать. Она не могла её бросить.
Могла лишь драться. Но через полминуты они окажутся в главном зале, заполненном Тёмными, и это будет не просто безнадёжно – бесполезно.
Ей нужен был шанс. Ей нужен был…
Летящий впереди Майлз Лютер вдруг замедлился, снова поднёс руку ко лбу, и Таисса больше не думала.