Бить в спину – первое правило каждого Тёмного.
Бить в позвоночник – второе.
Её удар был хирургически точен.
Майлз Лютер не успел развернуться. Возможно, он успел подумать о том, какую ошибку совершил, не пустив её по туннелю первой, но об этом, разумеется, он ей докладывать не стал.
Вместо этого его ладонь обрушилась на её лицо, зажимая нос и рот. Вторая перекрыла горло.
Железо его рук не мог бы сломать даже трактор. Хотя он должен был сейчас задыхаться от боли, подобный удар должен был его обездвижить, лишить полёта…
Таисса почувствовала, что они падают. Нет, не падают – скользят вниз по крутому скользкому каменному склону. Вниз, к воде, где оба захлебнутся и утонут. Далеко не сразу, но…
Она из последних сил врезала Лютеру коленом в пах, и рука на её горле ослабла. Таисса этого даже не заметила: она ударила ещё, ещё и ещё раз.
Он был старше её. Тяжелее, сильнее, опытнее.
Это не имело значения. Ярость, кипевшая в ней последние сутки, наконец нашла выход наружу.
Перед ней стояла одна-единственная задача. Сорвать с его руки линк, чтобы не прошёл сигнал тревоги, – и через полчаса в воде найдут лишь их бездыханные тела. Ведь здесь их будут искать в последнюю очередь.
Майлз Лютер подумал о том же. Он с силой отбросил её, разорвав воротник её футболки, и Таисса ударилась затылком о противоположный склон.
Но он не стал набирать код тревоги.
– Во имя Великого Тёмного, – выдохнул он ей в лицо, – как ты на неё похожа. Теперь я понимаю, почему мой сын сходит по тебе с ума.
На миг в его глазах сверкнул огонь, от которого Таисса похолодела. Но он лишь засмеялся.
И захлебнулся своим смехом, разбрызгивая крошево зубов.
Ей не хватило решимости, чтобы ударить в глаза: в последний момент она увидела перед собой лицо Вернона. Но разбитой губой Таисса ограничиваться не собиралась.
Короткий резкий удар выбил из неё воздух. Второй удар швырнул её на камни, и Лютер заломил ей руку за спину.
– Довольно, – выдохнул он, и следующий вздох Таиссы превратился в стон. – Иначе мне придётся тебя притопить, а подпорченный товар твоего отца вряд ли заинтересует.
Её наполняло мучительное осознание того, что она не убьёт своего врага. Они лежали на склоне туннеля, упершись в скользкую стену, спускающуюся к воде, и ничья между ними грозила обернуться жесточайшим поражением, едва Майлз коснётся линка…
Всё ещё удерживая её руку, он коснулся губами линка.
– Экзоскелет и стимуляторы, – коротко произнёс он. – И охрану.
Таисса чуть пошевелилась. И дико заорала от боли: он мгновенно заломил ей руку ещё сильнее. Ещё чуть-чуть – и он её сломает.
– Если у тебя вдруг возникла мысль, – неровным, срывающимся голосом сообщил он, – что я вижу в тебе воплощение погибшей любимой и радостно дам себя убить в память о ней, подумай ещё раз. Или снова испытаем на прочность твою регенерацию?
Боль заполняла её лёгкие, но, прижатая к камню так, что хрустели рёбра, Таисса не могла даже вскрикнуть.
Впрочем, она напала первой, и ей не на что было жаловаться.
– Как странно, – в голосе Майлза слышалась странная горькая ирония. – Я думал, что изменился за эти годы. Что любил Элен слишком долго, что пришло время для новой семьи, новой любви, нового начала. В конце концов, прошло больше тридцати лет. Но вот ты здесь и я здесь, и я снова вижу её призрак.
Он чуть ослабил хватку, и она смогла вздохнуть.
– Я не буду ничьим призраком, – очень холодно сказала Таисса. – Никогда.
Майлз хрипло засмеялся:
– Зря. Возможно, мой сын даст тебе то, что не дал Элен я. Или ты тоже уже успела отдать сердце Светлому?
Наверху послышался шум, и он поднял голову.
– А вот и неожиданное спасение. Как жаль, что нам не дадут переодеться, правда?
Двое Тёмных, слетевших вниз, облачили его в поножи экзоскелета за считаные секунды, и второй инъектор со стимулятором ушёл вслед за первым. Третий, бросив взгляд на безвольно повисшую руку Таиссы, потянулся было вколоть стимулятор и ей, но Майлз Лютер остановил его властным движением.
– Эта девочка нужна мне слабой.