Тёмный подхватил её под локоть, и Таисса взлетела вслед за Майлзом. Тот летел прямо и уверенно, словно и не пережил только что смертельную схватку с девушкой, которую обесчестил его сын.
Таисса на миг закрыла глаза. Её отец. Если он об этом узнает…
Если узнает Дир…
Нет, не если – когда. Слух разнёсся по всему замку, и теперь он неизбежно просочится даже в сеть. Отец не скажет ни слова, но ей не избежать жалостливых взглядов от остальных.
Всю жизнь.
Она чуть не застонала.
В следующую секунду резные ворота раскрылись перед ней, силовое поле за ними погасло, пропуская их, и Таисса распахнула глаза.
Переходы из камня и древних скал были забыты. Заброшенный замок остался там, за туннелем над пропастью, через который не мог перелететь никто, кроме Светлого или Тёмной.
Зал, открывшийся перед ней, обрамляли лишь силовые поля. Не было платформ и ступеней, столов и скамей. Только миниатюрные золотистые коконы, раскрывающиеся чашами кресел, вздымающиеся арчатыми подиумами или спадающие сверху игольчатыми гроздьями. Всё это великолепие должен был питать огромный источник энергии. Или же главный зал был закрыт почти всё время, чтобы не тратить ресурсов, и открывался лишь в особенных, торжественных случаях.
Вроде этого.
Таисса осторожно ступила на золотистый пол, и сопровождающий Тёмный выпустил её руку.
Глава 13
Пожалуй, этот зал мог бы вместить и сто, и двести гостей. И вмещал. Ради такого случая Майлз Лютер плюнул даже на безопасность и эффективность, разбазаривая ресурсы и отменяя операции, лишь бы собрать всех Тёмных в одном месте.
Таисса была не в состоянии разглядеть как следует ни гостей, ни наряды: живой блеск переплетающихся аур, изливающих на неё все оттенки тьмы, ошеломил её. Таисса не помнила, когда видела столько Тёмных вместе. Да и видела ли? Разве что давным-давно, на очень-очень далёкой планете. В другой жизни.
– Майлз!
Женщина с короткими волосами бросилась к Лютеру, и у Таиссы подкосились ноги. Она уже видела эту женщину в постели Лютера. Но тогда ей не удалось взглянуть на её лицо.
Сейчас она видела его вблизи. Видела – и не узнавала.
У её матери больше не было роскошных кос. Похудело лицо, чуть печальнее стали глаза, в которых светились теперь яркие линзы. Но она была красива, очень красива своей прежней красотой, когда под её каблуками расстилался весь мир, а она была самой знаменитой Тёмной актрисой на планете.
И она вовсе не выглядела пленницей, раз уж бросилась в первую очередь к своему тюремщику, а не к родной дочери. Впрочем, Майлз Лютер и впрямь выглядел куда хуже: лицо Таиссы не было ни разбитым, ни окровавленным, и на ней не было поножей экзоскелета.
Но всё же – даже если он поступил умно и обращался с Мелиссой Пирс по-королевски, с какой бы стати ей…
Таисса чуть не хлопнула себя по лбу.
Она же видела свою мать в постели Лютера. Они были любовниками. Как такой простой факт выпал у неё из памяти?
Потому что он был невозможен. Закусив губу, Таисса глядела, как Майлз Лютер бережно обнимает её мать, стараясь не запачкать кровью шёлковое платье. Потому что её мать принадлежала её отцу и никому иному. Потому что её отец всю жизнь принадлежал её матери. Потому что разум Таиссы отвергал любые другие варианты.
Потому что…
…Остался ли бы её отец человеком, если бы Мелисса Пирс не ушла от него? Отказался ли бы от боевых имплантов?
Наверное, теперь Таисса никогда этого не узнает.
Таисса моргнула. Она отвернулась, чтобы не смотреть на Майлза Лютера, и её взгляд случайно упал на изящную раковину-грот силового поля, украшавшую зал в нескольких шагах от неё. И «жемчужину» в дорогом белоснежном костюме, небрежно развалившуюся в этой раковине.
Вернона облепили две девушки чуть старше самой Таиссы, забравшись в грот с двух сторон от него и даже не скинув туфельки, состоявшие, казалось, из одних шпилек. Впрочем, их облегающие платья с глубокими вырезами тоже оставляли мало простора для воображения. Ни одна из них не была Тёмной, но красотой они могли поспорить с кем угодно. Других, разумеется, в этот замок просто не привезли бы.
Вряд ли они находились под внушением. Чтобы услужить сыну всесильного хозяина замка, не нужно было ни посулов, ни убеждений. Достаточно было поманить пальцем.