А потом она подняла взгляд – и ахнула, выронив бокал с коньяком. Тот беззвучно ударился о силовое поле, расплескав содержимое ей на джинсы, но Таисса этого уже не заметила.
По залу шёл её отец.
С совершенно непринуждённым видом, сбрасывая на ходу плащ. В брюках, на которых не было ни следа от брызг, и безупречной чёрной рубашке, из-под воротника которой поблёскивал металл. Несколько раз он кивнул знакомым, и мало кто нашёлся настолько быстро, чтобы кивнуть в ответ. Тёмные расступались перед ним с таким видом, словно видели выходца с того света.
Впрочем, это сложно было назвать совсем уж неправдой: после взрыва в лаборатории от настоящего тела Эйвена Пирса мало что осталось. Таисса видела его останки в криозаморозке до того, как над ними поработали специалисты «Бионикс», и вспоминать это зрелище она не хотела.
Вот кого она видела, когда силовое поле пошло волнами. Обычный Тёмный или Светлый не смог бы пробить барьер, но импланты её отца были способны на многое. С ним мог сравниться разве что Дир со своими генетически доведёнными до совершенства навыками.
Здесь, в этом замке, её отец даже мечтать не мог о победе. Скорее всего, он не мог даже мечтать о том, чтобы сохранить себе жизнь.
Но в его уверенной походке не чувствовалось ничего подобного.
– Мелисса, – негромко позвал Майлз Лютер, и секундой позже её мать стояла возле него.
Таисса не сдвинулась с места. Силы были неравны: это мог просчитать каждый. Оставались лишь безнадёжные переговоры.
Её отец остановился посреди зала, и его взгляд упал на Майлза Лютера и собственную жену.
Взгляд, который наверняка включал в себя тепловое, рентгеновское и ультразвуковое зрение и сканировал ещё десятки параметров, включая даже наличие стимулятора у Майлза Лютера в крови. Её отцу не был нужен ни нож, ни пистолет, ни даже линк или нейросканер – всё это обеспечивали импланты.
Впрочем, вместо линка на его запястье надёжно был закреплён портативный подавитель сети. Очевидно, глушитель его заставили надеть на полпути, чтобы он не выдал тайное убежище Лютера через встроенную связь.
Он глядел на женщину, которую считал заложницей, и на миг его лицо переменилось. Так он не выглядел, даже когда мать Таиссы сообщила, что уходит от него. Словно тогда эта новость была ещё не фатальной, а вот сейчас…
Он не пытался это скрыть. Или не сумел.
Или… пытался замаскировать что-то ещё под шоком и болью потери, явно видимыми на его лице. Что-то, что заставило его глаза расшириться, а губы изумлённо дрогнуть.
Таисса знала своего отца очень хорошо. Даже когда он блефовал в покере.
Майлз Лютер усмехнулся, встретив взгляд своего соперника.
– Да-да, – сообщил он. – Всё именно так, как ты и думаешь. Мелисса здесь не пленница, а ты больше не её рыцарь.
Он щёлкнул пальцами, и рядом с отцом Таиссы возникла девушка с инъектором и ампулой. В ампуле темнел треугольный чип.
– Никаких фатальных последствий, – холодно сказал Лютер. – Говорить ты сможешь, кровь циркулировать не перестанет. Просто, пока эту штуку не извлекут, использовать импланты в активном режиме будет невозможно. Пустяки, правда?
Её отец не отреагировал. Вместо этого он перевёл задумчивый взгляд на Таиссу. На её предплечья со следами от фиксаторов.
И не отрывал его очень долго.
– Кто это сделал? – наконец спросил он.
По залу пролетел шепоток, и Таисса почувствовала, как все взгляды обратились к ней. Она не опускала глаз, но видела перед собой лишь золотистые стены. Горело её лицо; горело всё тело.
– Я.
В голосе Вернона слышалось холодное торжество.
И – Таисса, должно быть, сошла с ума, но на миг ей показалось, что она увидела отблеск того же торжества в глазах своего отца.
Впрочем, ощущение пропало немедленно.
– Что ж, – сдержанно сказал отец, – Майлз может гордиться своим наследником.
– Я тоже так думаю, – вальяжно отозвался Вернон, поглаживая по спине кудрявую брюнетку, примостившуюся у него на коленях. – Увы, он часто недооценивает мой гений.
– Я оценю.
В его голосе была не угроза. В ней было обещание.