А пустых обещаний её отец не давал никогда.
– Чип, – холодно сказал Майлз Лютер. – Сию секунду.
К её удивлению, Эйвен Пирс даже не попытался возражать. Просто подставил плечо.
Несколько секунд он стоял, прикрыв глаза. Потом пошатнулся, и трое Тёмных медленно опустили его в золотую чашу кресла. Поза, в которой он сидел, казалась удобной со стороны, но Таисса не обманывалась.
– Давно я не имел на переговорах такого преимущества, – заметил её отец.
– Да ну, – усмехнулся Майлз Лютер. – Ценю твоё чувство юмора. Я-то думал, все козыри у меня.
– О, я вполне серьёзно.
Несколько секунд двое мужчин глядели друг другу в глаза, и, если бы Таисса не знала, что эти двое в шаге от того, чтобы стать смертельными врагами, она бы никогда об этом не догадалась: в глазах Майлза Лютера были лишь презрение и жалость, словно он глядел на нашкодившего трёхлетку и никак не мог решить, как его наказать, а в глазах её отца…
…Было то же самое.
– Так с чего мы начнём? – наконец нарушил молчание её отец. – О спасении Мелиссы из замка коварного злодея, как я понимаю, речь уже не идёт: ты сам похоронишь любого её обидчика за свой счёт. Мои люди подчиняться тебе не будут: Рамона получила чёткие указания в ту же секунду, как моя жена исчезла с радаров. Что же касается Таис… – Он поднял бровь. – Ты серьёзно будешь ей угрожать? Теперь, в присутствии её матери?
Майлз Лютер засмеялся:
– Вот незадача, правда? Ни несчастного случая не устроить, ни даже удачного блефа.
– Несчастный случай почти получился. Во Франкфурте. И от моей дочери бы не осталось даже тела, если бы не вмешался некий незнакомец в маске. – Её отец обернулся на Вернона, который, казалось, вовсе их не слушал. – Твой сын, как я понимаю.
Её мать прикрыла рот рукой. Майлз бросил на неё беглый взгляд.
– Я не отдавал таких приказаний. Девочке должны были угрожать, чтобы она сообщила, где документы, а потом извлечь трекер и привезти сюда. – Он развёл руками. – Что в конечном итоге и произошло.
– А заодно, – медленно сказал её отец, – чуть не потерял голову один из моих людей.
– Сожалею, – просто сказал Лютер. – Но цель оправдывает средства.
Он небрежно кивнул на неё:
– Вернёмся к твоей дочери. Да, угрожать мне нечем. Собственно, я и сам не хочу убивать девочку: её любит мать, и даже мой сын настаивает на её безопасности.
– Настаивает, – бесцветным голосом повторил её отец. – Это бросается в глаза.
– Тем не менее Таисса представляет огромную опасность в первую очередь для себя самой. Когда мы неизбежно атакуем Светлых, она окажется не на той стороне. Поднять руку против нас Таисса не сможет, и нанораствор её убьёт. Возможно, Светлые отдадут ей приказ. Возможно, это произойдёт само. Но она погибнет почти наверняка, и мы должны это предотвратить.
– Я согласна, – произнесла Мелисса Пирс, и при звуке её голоса отец Таиссы вздрогнул. – Чтобы помочь моей дочери, мы должны пойти на крайние меры.
– Мои люди пока не разработали антидот против нанораствора, – очень спокойно сказал её отец. – Есть ли он у Светлых, я не знаю наверняка. Других способов нет.
– Есть.
У Таиссы внезапно подкосились ноги, и, чтобы не упасть, она опёрлась на упругую стену силового поля. Вот что имела в виду её мать, говоря, что ей можно было помочь.
Лишение способностей. Другого способа не было.
– Вы хотите сделать меня человеком, – сказала она.
Её слова разнеслись на весь зал.
– Хотим, – подтвердил Лютер. – Нанораствор взаимодействует с твоей аурой, делая её светлее. Логично предположить, что без ауры он не будет действовать вовсе.
– Но вы не знаете этого наверняка.
– Не знаем. Но это единственный способ тебе помочь.
– Да шантаж это, – лениво отозвался Вернон из грота, на миг оторвавшись от стриженой брюнетки. Его рубашка была полурасстёгнута, шпильки обеих красоток давно валялись на полу, но он, казалось, не испытывал ни малейшего смущения по этому поводу. – Элементарный шантаж. Конечно, тебя могут лишить способностей прямо сейчас. Но как только Эйвен поклянется на нейросканере, что будет подчиняться нашим приказам и согласен с тем, что мы будем за этим следить, внезапно окажется, что мой отец согласен потерпеть год-другой. Всё просто, как в мозгу у крокодила.