– Действительно, – кивнул Эйвен Пирс. – Как я сразу не догадался. Мелисса, и ты с этим согласна?
– Вполне.
Глаза Таиссы расширились. Как она могла?
Её мать обернулась к ней:
– Как нанораствор на тебя влияет?
– По нарастающей, – неохотно сказала Таисса. – Сначала, когда я спорила со Светлыми в мелочах, мне было просто больно; я не обращала внимания. Потом, когда мелочи закончились и я стала сопротивляться нанораствору в вещах посерьёзнее, боль усилилась. А потом…
Потом она просто начала умирать, пытаясь действовать по-своему. И погибла бы, если бы её не спас отец.
– Вернон сказал мне, – прервала её мать, – что тебе пришлось противостоять нанораствору и через десять минут у тебя почти отказало сердце. Это правда?
Интересно, сколько нейросканеров ждало её ответа?
– Да.
– И чем дольше нанораствор находится в твоей крови, тем выше шанс, что твой следующий неверный выбор будет фатальным?
– Да, – повторила Таисса.
– Тогда мы не можем ждать ни минуты.
Её отец не пошевелился.
– Удивительно, как все вокруг хотят меня спасти, – устало сказала Таисса. – Давайте сбросим маски. Вам нужны люди моего отца с боевыми имплантами, нужны его специалисты, нужны его союзники. И единственный ваш рычаг влияния на моего отца – я. Он обязательно согласится сохранить мои способности, цепляясь за надежду, что там, в будущем, он сможет вас обмануть и расстроить ваши планы.
Она развела руками.
– Но вы забыли, что я почти Светлая. И мне с каждым днём всё легче пожертвовать собой ради высшего блага. – Таисса кивнула отцу. – Всё в порядке. Я готова лишиться способностей прямо сейчас. Считай, что это уже произошло. В конечном итоге меня оставят в живых, а тебя выпустят: здесь моя мать, которая не допустит, чтобы случилось по-другому.
– Блефуешь, – бросил Майлз Лютер. – Твой отец никогда тебя не бросит.
Эйвен Пирс кашлянул, призывая к тишине:
– У меня есть идея получше.
– Да ну? – усмехнулся Лютер. – Лучше двойного самоубийства? Это я, пожалуй, послушаю.
Отец Таиссы перевёл на него взгляд, в котором не читалось никаких эмоций.
– Полный и окончательный союз, – сказал он, и Таисса заморгала. – Никаких конфликтов, совместное принятие решений, абсолютная поддержка, единый фронт против Светлых. Но нашим партнёром будешь не ты, Майлз. А твой сын.
Таисса чуть не упала.
После всего, что её отец видел, всего, что он понял, он…
– Естественно, любые конфликты будут решаться без трупов, – добавил её отец. – К открытой конфронтации со Светлыми мы ещё не готовы. Думаю, Вернон будет со мной солидарен.
– То есть, – презрительно сказала Мелисса Пирс, – мы возвращаемся к позиции трусов и неудачников.
– Живых трусов и неудачников, с твоего позволения. – Её отец не повёл и бровью. – Сохранивших способности своих детей и не прекращающих строить планы, чтобы победить.
Майлз Лютер кивнул.
– Смело. Нагло. Я впечатлён. А уж идея, что ты желаешь иметь какие-то другие дела с моим сыном, кроме как повесить его на ближайшем дереве, и вовсе заставляет меня восхищаться твоей железной выдержкой. – Он бросил взгляд на Таиссу. – Или твоей мягкотелостью.
– Я сказал своё слово, – невозмутимо сказал Эйвен Пирс. – И его слышали все твои люди. Им решать, хотим ли мы войны или победы.
– Другого я и не ожидал от евнуха, – презрительно бросил Майлз. – Ведь ты потерял во взрыве всё, что у тебя было ниже пояса, как я слышал? И как тебе с этим живётся?
Таисса задержала дыхание. Это было смертельное оскорбление. Более того, это был вызов, на который её отец не мог не ответить.
Но Эйвен Пирс расхохотался, и этот смех был настолько искренним, что даже у Майлза Лютера на лице на миг отобразилась неуверенность.
– Вижу, – отсмеявшись, сообщил её отец, – что некоторые присутствующие здесь крайне слабо представляют возможности современной бионики и биокибернетики, а также синтетических нервных окончаний. Но из соображений щепетильности я не собираюсь развивать эту тему. В конце концов, здесь моя дочь.