– А серийного убийцу? – язвительно спросила Таисса. – Не прокатит как смягчающее обстоятельство?
Светлый очень холодно улыбнулся:
– Нет. Ты лишишься способностей всё равно.
Аэропорт совершенно не пострадал во время войны: в отличие от Тёмных, в первую очередь без жалости уничтожавших инфраструктуру, Светлые его пощадили.
Но здорово же он изменился.
Место ярких реклам заняли строгие указатели, мимо которых к немногим работающим стойкам регистрации текли редкие пассажиры. Обозначенные на огромном табло рейсы отстояли друг от друга по времени взлёта не на одну-две минуты, а порой аж на двадцать: пассажиропоток рухнул, как инвестиционный рынок перед капитуляцией. Дорогие бутики теперь выглядели значительно скромнее. А вот роскошным бизнес-залом Светлые не пренебрегли, только на богато отделанных тёмных дверях висела лаконичная табличка: «Посторонним вход запрещён».
– Я посторонняя, – заметила Таисса.
Светлый даже не замедлил шаг.
– Я знаю.
Он не стал её провожать. Просто замер в дверях.
Таисса оглядела зал. Неброская кожаная мебель, стеклянные столики, бар, где поблёскивала ваза с апельсинами. И двое мужчин, стоящих у панорамного окна очень уж далеко друг от друга. Настолько далеко, что можно было предположить между ними взаимную неприязнь. Или же у одного из них была слишком уж мерзкая аура.
Аура у стоящего справа и впрямь была неприятная. Светлая, но не как солнечный луч или горящая лампа. Скорее, напыщенный золотой блеск безвкусной мебели – или начищенных сапог полицейского патруля.
Высокий очкастый юнец лет двадцати с соломенными волосами в костюме из дорогой ткани обернулся к ней. Таисса хмыкнула, оценивая его одежду и пижонский линк на запястье. У самой Таиссы, естественно, тоже когда-то на руке красовалась неплохая модель, но, когда Светлые выгнали их с семьёй из дома, о подобном пришлось забыть.
А этот Светлый, значит, решил покрасоваться.
– Добрый день, – ледяным тоном сказала она. – И зачем же я здесь?
Он так же холодно кивнул ей:
– Подойди.
Таисса вздохнула и подошла ближе:
– Что тебе нужно?
– От тебя? Да почти ничего. Я ждал полномочного инспектора, а не модную игрушку для членов Совета. – Он растянул губы в недоброй улыбке. – Слышал, один из них всё-таки тобой наигрался, раз выгнал из своей спальни?
Спокойно. Никто из Светлых даже не пытался затащить её в постель, и этот тип об этом прекрасно знал.
Но он ещё ответит за свои слова.
– Тут, говорят, убивают Светлых и Тёмных, – бесстрастно сказала она. – Ты-то как до сих пор жив с таким языком без костей?
Светлый поморщился. Нащупала больную точку? Да, точно: вон как побелели губы.
– Одного Светлого действительно убили, – шипящим тоном произнёс он. – Моего отца. И, поверь мне, я найду того, кто это сделал.
– Мои соболезнования, – бесцветным тоном произнесла Таисса. – Как ты знаешь, меня тоже наделили полномочиями по расследованию.
– Знаю, – холодно кивнул он. – Увы, они не аннулируются. Впрочем, толку от тебя не будет в любом случае. Так что можешь бродить по улицам, грызть претцели и грезить о старых добрых временах сколько влезет, пока следующий полномочный инспектор Совета не решит, что с тобой делать.
Лучше, чем ничего.
– Мне сказали, что за последнее время вы успели выписать добрых полторы дюжины предупреждений, – прежним холодным тоном сказала Таисса. – Детям и подросткам. Может, объяснишь, в чём причины для такой жестокости?
– Мой отец бы объяснил, – сухо сказал Светлый. – Если бы мог. Кристер Янсонс был лучшим и выдавал предупреждения только за дело. За сущие мелочи? Иногда. Но каждая такая «мелочь» могла перетечь в массовые беспорядки, если не хуже.
Таисса закусила губу. Ну и мерзавцем же был этот Кристер Янсонс. Как его только терпел Совет? Зачем вообще утвердил на подобной должности? Выпустить подобного безжалостного инквизитора к Тёмным – всё равно что закурить на пороховой бочке.