Майлз Лютер упал на колени, обхватив голову. Застонал и рухнул на бок. Её мать вскрикнула и бросилась к нему.
– Отмените обратный отсчёт и отключите кокон, – холодно произнёс Вернон. – Под мою ответственность.
– Что, – с трудом произнёс Майлз Лютер, – ты сделал?
– Перелил тебе немного нанораствора прошлой ночью. Прямой перенос из вены в вену; небольшая операция под общим наркозом. Крайне болезненное пробуждение, да, но ты списал всё на полученную в дуэли рану.
Вернон помолчал.
– Прости, Таисса.
Фиксаторы. Широкие алые полосы от фиксаторов на её коже.
Отличный способ скрыть шрам после операции.
Поэтому её левая рука и болела намного сильнее правой. Поэтому… поэтому…
Таисса потрясла головой. Отрывочные мысли, обрывки, фрагменты…
Всё это не складывалось в единое целое.
Кроме осознания, что она сохранит способности. И что прошлой ночью…
Прошлой ночью она покидала свою постель лишь для одной цели. Чтобы умелый хирург вроде кореянки, осматривающей её утром, сделал так, чтобы её кровь оказалась в венах Майлза Лютера.
Таисса не знала, как Вернон смог похитить своего отца, но догадывалась. Вряд ли Майлз подозревал, что Вернон знает о секретном проходе в его спальню, а если и знал, то не позаботился его закрыть. Это значило, что Вернон легко мог воспользоваться этим путём, тайком выкрав Майлза на пару часов. А вот спальня Таиссы оказалась под охраной, и, поскольку Вернон всё-таки выносил её оттуда, он придумал легенду.
Очень правдоподобную легенду. Которую подтверждали следы от фиксаторов.
Которую не могло опровергнуть ничто.
И которую раскрыл лишь её отец, бросивший один взгляд на Майлза Лютера – и увидевший в его крови нанораствор.
С ней ничего не случилось. Никто не забавлялся с ней ночью: она была цела, жива и здорова, если не считать боли в руке после того, как часть нанораствора перекочевала в вены отца Вернона. С ней всё было в порядке.
«Верь мне, – сказал Вернон. – Только не переставай мне верить».
Вернон Лютер.
Л.
Её Л.
Таисса прикрыла глаза.
Как она могла поверить, что он предал её? Что мог что-то сделать с ней, пока она была без сознания, кроме как держать во время операции за другую руку, целовать пальцы и шёпотом просить прощения, гладя её по волосам? Как она могла подумать, что он вообще был способен её предать?
Золотистое марево исчезло: силовой кокон раскрылся.
Таисса выдохнула.
– Вернон, – прошептала она.
Динамики молчали.
– В камеру её, – хрипло произнёс Майлз Лютер. – Я…
– Вы отпустите меня к Светлым, – бесстрастно сказала Таисса. – Всё кончено. Лучшее, что вы теперь можете сделать, – вверить своих Тёмных моему отцу, найти новое убежище и переждать там, пока не будет разработан антидот для нанораствора. Для дела Тёмных вы теперь слишком опасны, как и я: мы две бомбы замедленного действия, которым Светлые могут приказать что угодно. Как там сказал Вернон? Каждая минута неподчинения обернётся для вас агонией? Что ж, всё в ваших руках.
Её мать отошла в соседнюю комнату и вернулась с лабораторным халатом в руках. Таисса быстро продела руки в рукава и застегнулась.
– Мой отец всё ещё в главном за… – начала она.
Грозный рокочущий гул прервал слова. За ним был удар, потрясший, казалось, весь замок.
Каменный пол под Таиссой раскололся надвое. Задрожал потолок, трещина, где минуту назад был кокон, превратилась в пропасть, и дверной проём обрушился, ломая дверь в щепки.
В следующую секунду стены завибрировали. Майлз Лютер без слов схватил Мелиссу Пирс в охапку, протянул другую руку Таиссе, и она схватила её, не раздумывая.
Древняя стена разлетелась на камни, словно была собрана из пенопласта, и они полетели вперёд.
Стены обрушивались на их пути. Майлз Лютер и Таисса могли обойти любой падающий камень на сверхскорости, но её матери угрожал каждый булыжник, и маневрировать с ней было куда сложнее. Поэтому они летели неровными зигзагами, уклоняясь и уворачиваясь, и путь казался бесконечным. Замок сотрясали страшные удары, гул нарастал, и сердце Таиссы замирало от страха за мать. Двери разлетались от единственного прикосновения, полуобрушившиеся ступени они пролетали почти машинально. Один раз на пути им встретился обвал, и Майлз просто толкнул соседнюю стену – с виду не приложив усилий, но мгновенно вырубив проход.