Наконец впереди показался туннель, и Майлз Лютер сжал руку Таиссы так, что та заболела.
– Нас атакуют Светлые, – крикнул он сквозь невыносимый грохот. – Я не хочу потерять лицо. Ты должна вырубить меня сейчас.
Таисса несколько секунд смотрела на него. А потом кивнула. Если бы остальные Тёмные узнали, кем он стал, владычеству Майлза Лютера пришёл бы конец. Нет, конечно, его положение было бы не безнадёжно, а если противоядие нанораствору было бы найдено, он и вовсе смог бы отыграть свои позиции. Но сейчас Вернон подставил его очень крепко.
Таисса боялась этого человека. Но он был отцом будущего ребёнка его матери. И отцом Вернона.
Таисса протянула руку, и Лютер мягко, почти бережно выпустил Мелиссу Пирс из своих объятий, передавая её мать ей. Бывшая Тёмная была смелой женщиной, но сейчас она была в полуобмороке, её руки соскальзывали, и Таиссе пришлось держать её вдвое крепче.
– Мой линк, – выдохнул он. – Силовое поле… его могу отключить или включить только я. Сейчас…
Он набрал команду и кивнул:
– Давай.
– Не сопротивляйся, – предупредила Таисса Лютера и коротко ударила его в висок, оглушая. Едва он обмяк, Таисса подхватила его свободной рукой.
И понеслась по туннелю.
Едва перед ней открылись двери, двое Тёмных почти вырвали Лютера из её рук и торопливо содрали с него линк.
– Сюда, – раздался спокойный голос, и она увидела своего отца. Из его плеча текла кровь, рубашка была разодрана. Треугольный чип валялся, забытый, на пружинящем силовом поле. Глушитель лежал рядом.
Таисса осторожно помогла матери сесть. Та обхватила себя руками, тяжело дыша.
– Что мы будем делать? – спросила Таисса, вскинув голову.
– Активируем все меры безопасности, – рассеянно сказал её отец, не отрываясь от линка Лютера. Металлические пальцы со сверхъестественной скоростью набирали команды на виртуальной клавиатуре; голограммы модулей появлялись и исчезали одна за другой. – Усилим силовое поле до максимума, подключим дополнительные аккумуляторы, заблокируем прозрачность полностью, чтобы Светлые не могли определить, сколько нас и что с нами. Тут знакомая система. Впрочем, все Тёмные защищались одинаково ещё с войны. К сожалению, это привело к тому, что Светлые прекрасно знают все наши линии обороны. А это значит…
Он на миг закрыл глаза. Пальцы его свободной руки прочертили сложную кривую, будто печатая в воздухе, губы едва заметно шевелились. Кажется, он пытался связаться… с кем? Со Светлыми? С бывшими Тёмными?
Наконец её отец открыл глаза. И одновременно раздался знакомый голос Павла.
– Дир не отвечает. Другие каналы мертвы. Я совершенно обнаглел и связался со штабом Светлых во Франкфурте и приёмной Совета – короче говоря, постучался во все открытые двери, – но это требует времени. Рамона и остальные задействуют все свои ресурсы, но непохоже, что мы справимся скоро. Вам нужна связь прямо сейчас?
– Да, прямо сейчас, – спокойно сказал отец Таиссы. – Нас атакуют, и, боюсь, это фатально. Сеть уже упала: работает только мой встроенный канал.
Таисса с ужасом смотрела на него.
Сети не было. Связи не было. Если они не свяжутся со Светлыми, они были обречены.
– Я сделаю, что смогу, – выдохнул Павел. – Конец связи.
Её отец с мрачным видом кинул взгляд на силовое поле, закрывающее двери.
– Если мы будем вылетать по одному и сдаваться, нас перебьют. Остаётся сидеть и ждать.
Тёмные по всему залу смотрели на него. Майлз Лютер был забыт.
Где-то там был Вернон. Вне силового поля. Вне защиты.
Вне её досягаемости.
Происходило что-то странное. Светлые могли бы разрушить этот замок давным-давно. Их атаки были куда больше похожи на предупреждающие. Почему они медлили?
Таисса закусила губу. Им чертовски нужна была связь.
Линк Майлза Лютера вдруг запищал. Её отец ответил на вызов быстрее, чем Таисса успела моргнуть.