– Я понял, – наконец сказал он. – Хорошая работа.
Таисса огляделась. В комнате было совершенно пусто, за исключением её матраса: пол и стены, больше ничего. Дир словно специально выбрал место, не тронутое прежними хозяевами.
Что он чувствовал? Ударило ли по нему её бегство? Знал ли он, что это было вовсе не похищением – по крайней мере, поначалу? Что он делал: метался как сумасшедший, сходил с ума? Или хладнокровно поручил расследование подчинённым и так же невозмутимо кивнул, узнав от Александра координаты замка? И даже не особенно спешил, натягивая боевое снаряжение?
Таисса надеялась, что всё ещё была дорога ему – хотя бы во имя прошлого. Хотя Дир прямо, ясно и при Ларе дал ей понять, что больше её не любит, как бы унизительно Таиссе ни было это слушать в присутствии ненавидящей её соперницы.
Впрочем, какая Лара была теперь ей соперница? С Диром было покончено.
А потом Таисса вспомнила, почему оказалась здесь, и мысленно выругала себя последними словами за то, что не спохватилась раньше.
– Моя мать, – выпалила она. – Что с ней?
Дир не оторвался от экрана, но на его лице появилась знакомая морщинка:
– Её доставили в госпиталь и сделали переливание крови. Она будет жить.
Таисса выдохнула. Но если это было так…
– Ты не сказал, – медленно проговорила она, – что с ней всё будет в порядке.
Дир повернулся к ней. Под его глазами прочно залегли тени, и выглядел он так, будто не спал и не ел как минимум трое суток.
– Она потеряла ребёнка.
Пальцы Таиссы сжали края матраса.
Светлые. Она же сказала им, что концентрацию можно и нужно было снизить! Что за силовым полем остались только беззащитные женщины!
– Вы и ваш проклятый газ… – начала Таисса.
– Газ тут ни при чём. Врачи говорят, что кровотечение развилось раньше. Стресс, драма, ожидание смерти…
– Неважно, – хрипло сказала Таисса. – Виноваты вы.
– Или кое-кто, кто немедленно не сообщил нам, что под куполом Тёмных больше нет. Ты тянула время. И дотянула.
Таисса прикрыла глаза. По её щекам катились непрошеные слёзы. Дир был прав, конечно, он был прав, но как она могла поступить иначе?
– Конечно, я виноват куда больше, – произнёс Дир. – Если откровенно, то вся вина лежит на мне. Я должен был задать правильные вопросы, должен был… успеть. Я провалил операцию и, что куда хуже, сделался…
Мысль, которую он не договорил, повисла в воздухе.
Таисса открыла глаза, вытирая слёзы.
– Ты не сделался убийцей, – тихо сказала она. – Вина здесь и твоя, и моя, и Александра, и Лютера-старшего, и много кого ещё, но это трагедия. Не убийство.
Дир невесело посмотрел на неё:
– Я никогда никого не убивал раньше. Я не сомневаюсь, что мне это предстоит. Но эта трагедия куда страшнее любого убийства. И самое печальное – что обвинять кого-то, даже себя самого, уже бессмысленно. Остаётся лишь сказать, что мне очень жаль.
– Мне тоже очень жаль, – прошептала Таисса. – Если бы я могла что-нибудь сделать…
– Ты прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Быть откровенной с нами. Не врать. Не пытаться играть чужими жизнями.
– Тогда мой отец и другие Тёмные были бы мертвы!
– А сейчас, когда они на свободе? – в голосе Дира прозвучали стальные нотки. – Думаешь, никто не умрёт? Думаешь, твой отец удержит их всех в узде? Даже Эйвен Пирс не всесилен.
Повисло молчание.
– Как Тёмные спаслись? – наконец спросила Таисса.
– Миниатюрная скоростная субмарина с выключенными двигателями. Она ждала их в расщелине неподалёку. Ни один человек не проплыл бы такое расстояние, не всплывая, но Тёмные на сверхскорости, в отчаянии… у них вполне могло получиться.
Её отец был в безопасности. Майлз Лютер тоже, но он беспокоил её значительно меньше.