Она не обернулась.
Но молчать она не могла.
– Дир, он умирает, – сказала она. – Умирает, чёрт тебя подери, он живой, ему больно, он человек, чем он хуже моей беременной матери? Лишите его способностей и дайте ему пожизненное, вы…
Она моргнула. Как получилось, что секунду назад она стояла в нескольких шагах от Вернона, а сейчас может всего лишь нагнуться – и обнять его за плечи?
Или перерезать ему ногтем сонную артерию.
Таисса вцепилась руками в скалу, но ладони соскользнули, скрючились, словно готовые впиться в горло, и тогда, протяжно застонав, она схватилась за брюки Вернона.
Глаза которого замерли в нечеловеческом сосредоточении.
Она просила отца научить её этой технике. Единению с аурой, когда нет другого выхода и ты уходишь, сливаешься с миром, становишься бесконечностью – и твоё сердце останавливается навсегда. Вернон тоже умел это, она знала.
Но никогда не видела наяву.
Отец не отказал ей тогда. Он просто очень мягко попросил, чтобы её научил кто-нибудь ещё.
Вида единственной дочери, останавливающей себе сердце, он бы не выдержал.
– Вернон, не надо, – шевельнулись её губы. – Нет.
В следующее мгновение у неё изо рта полилась кровь.
Приказ Андриса Янсонса всё ещё действовал.
Сильные руки подняли Таиссу и развернули так, чтобы она не видела умирающего Тёмного. И сжали её так, что не могла пошевелиться.
– Клиническая смерть, – тридцать секунд спустя сказал Дир. – Ни пульса, ни дыхания. Он мёртв, Таисса. Ты можешь обернуться.
Таисса вылетела из его рук, рванулась, её взгляд упал на Вернона, лежащего на скале, – и она почувствовала, как тиски приказа, сжавшие сердце, отпускают её навсегда.
Лоб Вернона был тёплым под её пальцами. Но Тёмный больше не улыбнётся ей.
Если бы он открыл глаза и провёл пальцами по её щеке, она бы больше не боялась его убить. Ведь она увидела его мёртвым и стала свободной: приказ Андриса был выполнен. Она обняла бы Вернона в ответ и прошептала бы, что верит ему. Что всегда ему верила.
Но мёртвые не воскресают.
– Я дам тебе попрощаться. – Дир коснулся её плеча. – И не буду задавать вопросов. Но сначала…
Сканер в его руке пискнул, и Дир наклонился над телом Вернона. С каждой секундой обыска его лицо делалось всё мрачнее.
– Он не врал, – бесцветным голосом сказала Таисса. – Он успел спрятать линк своего отца. И успешно, раз ты его не нашёл.
«И не найдёт», – ехидно сказал бы Вернон. И добавил бы что-нибудь ироничное и нежное – для неё.
Ей захотелось взъерошить ему волосы. Таисса закрыла глаза.
– Уходи.
– Таисса, он…
– Ничего не сделал мне. Ничего. Уходи.
Дир будет считать её легковерной, наивной, повредившейся умом. Неважно.
Впрочем, нет. После того как она выиграла время для отца, Дир вряд ли будет её недооценивать. Возможно, он даже поверит её словам о Верноне… когда-нибудь.
Но это тоже было неважно.
Таисса обернулась на замок. Никого, кроме круживших в небе чаек. Море, скала и солнце.
И мёртвое тело Вернона перед ней.
Дир сдержал своё слово. Он ушёл, и никто не мешал ей проститься с Верноном теперь. Возможно, Дир бы поступил по-другому, будь у Таиссы реанимационный набор, такой же, как у Лары вчера. Но на ней не было ничего, кроме платья. Ничего, что Таисса смогла бы скрыть.
Ничего, что могло бы помочь.
Кроме уверенности в том, что Вернон был умён.
Он рискнул и не смог выиграть схватку. Рискнул и не смог улететь. Он не смог бы даже остаться и проиграть – Дир убил бы его, несмотря на любое заступничество Таиссы.
Ему оставалось лишь одно.
Таисса опустила голову, сгорбила плечи и подошла к двум скалам, опирающимся друг на друга и образующим совсем небольшой навес, под которым двое Тёмных пытались согреться. Всего три ночи назад.
Случайно ли Вернон упал именно сюда?
Чёрную капсулу кардиостимулятора Таисса заметила не сразу. И не нашла бы вовсе, если бы не знала, что она должна была там быть.
Крошечный сгусток нанов, который она видела в действии лишь однажды.