Таисса долго смотрела на экран.
Эти взрывы были и на её совести. Если бы Майлз Лютер погиб, если бы остальные Тёмные были уничтожены… ведь тогда этой трагедии не случилось бы, верно?
…Нет. Случилась бы другая трагедия, куда более чудовищная. Тёмные бы не забыли смертей своих братьев. Возможно, Таисса и её отец даже предотвратили новую войну, когда помогли вытащить Тёмных из замка.
Но Таиссе всё равно было очень, очень больно.
Едва она увидела новости, Таисса наполовину ожидала, что нанораствор её убьёт, вменив ей в вину каждый из этих взрывов. Но, кажется, она пережила свою агонию ещё там, в замке. Прекрасно сознавая, что делает, – и не меняя своего решения ни на секунду.
Защищая жизни. И веря в милосердие.
Как жаль, что люди Майлза Лютера в него не верили.
Таисса отключила экран и вернулась к окну. Ей, как и остальным Светлым, предоставили номер в огромном отеле-небоскрёбе. Просторная ванная, роскошный бар, в котором, впрочем, не нашлось ни одной бутылки спиртного, огромный экран на стене, стильно обставленная спальня, пустая и неуютная.
Сбежать? Таисса усмехнулась. Камеры следили за ней неотступно, и подменить изображение она бы не смогла при всём желании: новый линк выдавал ей очень ограниченный набор функций. Да и трекер, введённый Диром, не дремал.
Поэтому она просто раскрыла окно и облокотилась на металлическую раму.
Вниз она не смотрела. Там собрались протестующие: возмущённые, растерянные, разгневанные, в слезах и с ожесточёнными глазами, с плакатами и с фотографиями детей. Те, кто потерял друзей, коллег и родственников в пожарах. Те, кто знал, что Светлые здесь, и стоял немым укором – или давно уже сорвал голос.
Они не ограничивались тем, чтобы принести цветы, свечи и мягкие игрушки. Нет, их мемориал был выстроен на отчаянии и битом стекле, и до Таиссы то и дело долетал запах жжёной резины.
Светлые, она знала, как минимум дважды применяли внушение, когда протесты переходили в драки. Но протестующие собирались снова. В конце концов, даже после внушения они возвращались в пустой дом. И вспоминали заново.
Таисса не пошевелилась, когда хлопнула входная дверь.
– Ты, – просто сказала она, бросив взгляд на отражение в зеркальном стекле открытой створки. – Я тебя ждала.
– И не напрасно.
Дир стоял у дивана. В плаще Светлого члена Совета, в строгом костюме. С совершенно непроницаемым выражением на лице.
– Я не очень хочу сейчас разговаривать, – произнесла Таисса. – Тем более что ты мне всё равно ничего по-настоящему важного не скажешь, верно? Только не Тёмной, чьё наказание ещё не определено.
– Тут ты ошибаешься.
Таисса вздрогнула.
Она не была железной. Ей было страшно.
– Мы… можем это отложить? Хотя бы до вечера?
Дир не ответил. Вместо этого он прислонился к барной стойке и налил себе воды. Было очень тихо, и Таисса слышала лишь звук жидкости, льющейся в графин.
Таисса взглянула в небо. Возможно, в последний раз. Вряд ли её силовой кокон поставят на пляже тропического острова, чтобы она любовалась бегущими крабами и бирюзовой водой.
– Таисса, – позвал её Дир. – Сядь.
Она закрыла окно. Молча подошла к кожаному дивану и села, сложив руки на коленях.
– Мы не хотели бы пожизненно заключать тебя в кокон, – сказал Дир. – Ты это понимаешь?
– Из-за нанораствора? Потому что я – слишком ценный эксперимент?
– В том числе.
Его шаги мягко прозвучали по комнате, и он сел напротив Таиссы.
В последний раз они виделись, когда она сидела у тела Вернона. С тех пор Дир избегал её. Словно получил новости, после которых ему и смотреть-то на неё было неприятно.
А на кого он хотел смотреть?
Таисса вспомнила саркастические реплики Лары в его адрес. Разочарование и ярость, которые Лара даже не пыталась скрыть. Что между ними произошло?
– Лара и ты… – начала она.
Дир покачал головой: