— Да смотри же, смотри, что я нашел! — Восторженный голос Леона вернул меня к сомнительной действительности.
Леон держал в руках вывернутую плиту пятой ступени, под ней между камнями, на которых она лежала, обнаружилось пространство, а в нем — какой-то прямоугольный предмет.
— С ума сойти! — Леон положил к моим ногам плиту и вытащил этот предмет. — Сундук!
— Я бы сказала “сундучок” или даже “ларчик”, — запинаясь, произнесла я, рассматривая его трофей.
В этом сундучке, некогда обитом железом, если судить по полуистлевшим ржавым полоскам, оказался еще один, “более сохранный”, по выражению Леона, а в нем — глиняный сосуд с замазанным глиной же горлом.
— Подержи-ка, — Леон протянул мне сосуд, — откроем у меня в мастерской. От воздуха содержимое может истлеть на глазах, а в мастерской есть фотоаппарат, мы постараемся успеть хотя бы сфотографировать.
Я со странным чувством взяла в руки глиняный предмет, размером не больше ладони.
— Нужно вернуть ступеньку на место. — Леон опять спустился вниз. — Катрин, подай-ка мне вон те осколки камней, подложим вместо сундучка, а то ступенька будет качаться. Знаешь, молодец все-таки Бернар, я уверен, остальные фигуры будут не хуже Маркеса. Хорош получился, старина Пешо будет в восторге! — разглагольствовал Леон, возясь с камнями. — Теперь все поверят в его благородное происхождение. Папаша Маркес!
Странные, согласитесь, существа, эти мужчины! Только что нашел, можно сказать, тысячелетнее сокровище, и рассуждает о каком-то фантазере-старикане. Стоп, а почему я не скачу от радости? Допустим, боюсь разбить, а что, если…
— Леон, — сказала я, когда мы снова пробирались в толще стены, — уж очень легко мы все нашли, и плиту ты вытащил без усилий, не с твоим ли Бернаром вы слепили эту вазочку? Моя сережка была целый день у тебя, Бернар — скульптор…
— Что ты хочешь этим сказать? — Леон заглянул мне в лицо.
Я промолчала, потому что стены стали стремительно наваливаться на меня с обеих сторон…
— Катрин, скорее на воздух! — В глазах Леона был неподдельный ужас. — Мы слишком долго пробыли в замкнутом пространстве, у тебя же явный приступ клаустрофобии. Дыши глубже, и не надо стесняться, такое случается даже с опытными археологами. Давай я понесу “вазочку”…
— Нет, я не дам ее тебе.
Я вырвалась и бросилась наверх. Узкая-преузкая лестница, замшелые стены, впереди темнота, внизу глубочайший колодец, у меня закружилась голова, из последних сил я прижала сосуд к груди…
Диагноз Леона соответствовал действительности, я пришла в себя только на берегу Шера.
— Тебе лучше? Я чувствую себя виноватым…
— Глиняный сосуд разбился?
Леон улыбнулся. А вдруг не было никакого подземелья, подумала я, никакой кованой лестницы, никакого сосуда? Почему он так улыбается?
— Ты же держишь его в руках, ты потеряла сознание, но мертвой хваткой вцепилась в свое сокровище. — Только тут я сообразила, что обеими руками сжимаю “вазочку”. — Теперь ты разрешишь мне посмотреть вместе с тобой, что там внутри?
Глава 27, в которой мы сфотографировали сосуд
В мастерской мы сначала сфотографировали сосуд, остатки первого сундучка и вторую “сохранную” шкатулку, а потом на столе разбили “вазочку”. В ней оказалось что-то, завернутое в кусок ткани, которая действительно распалась на глазах, но Леон все-таки успел заснять сверток, прежде чем от него сталась кучка праха и огромный перстень с моим “вассалом”, совершенно темный и какой-то омерзительно липкий.
— Скорее всего он был покрыт толстым слоем воска, — предположил Леон. Тщательно протерев специальным составом перстень, он протянул его мне.
Перстень был огромным, наверное, его носил какой-то колосс, во всяком случае, я просунула в кольцо два пальца.
— Моя королева довольна?
— Прости меня за истерику, — я виновато поцеловала Леона в щеку, — никогда не предполагала, что боюсь замкнутого пространства, просто как-то уж очень легко ты его нашел…
— То, что нужно, всегда нетрудно, то, что трудно, всегда не нужно, сказал один философ. Предлагаю выпить за радостное событие и отправляться в гостиницу. — Леон налил вина. — Хотя, может быть, тебе следовало бы сегодня отдохнуть, выспаться, а не тащиться куда-то несколько часов на машине?