— В машине-то я и посплю, — я сделала глоток, — знаешь, теперь вкус этого вина всегда будет напоминать мне тебя.
— Зачем тебе какие-то напоминания? Я полагал, что теперь мы всегда будем вместе.
Я улыбнулась. Допустим, сейчас он говорит это искренне, но совершенно не факт, что точно так же искренне он будет полагать завтра или через неделю. Я не стала объяснять это Леону. Сейчас все так хорошо: мы вместе, нашли кольцо, можно верить в завещание, если, конечно, Леон не подстроил все… Солнце светит, нас ждут приключения в других замках… К чему усложнять все ненужной философией?
— Мы всегда будем вместе? — повторил он.
Я положила голову ему на плечо, уткнулась лицом в его волосы и подумала: ну почему же я так влюблена в него?
— Постараемся, — прошептала я.
Глава 28, в которой мы шли по дороге среди виноградников
Мы опять шли по дороге под старыми деревьями среди виноградников. В сумке Леона лежали “сохранная” шкатулка, фотоаппарат, а в моем кармане — очки. Солнце ласково светило через пушистые тающие облака, где-то заливался невидимый жаворонок. Мы молчали и просто иногда улыбались друг другу. Вместе с облаками таяли и страхи из подземелья, переживания и беспокойства, а на их место в мою душу приходила тихая, теплая, мягкая, как этот утренний солнечный свет, радость. Перстень-вассал наивно блестел на моей руке.
— Эй, голубки!
Мы обернулись и остановились. Нас медленно догоняла нагруженная телега, которую тащила наша знакомая Кузина.
— Леон, да ты никак с городской поладил!
— Доброе утро, папаша Пешо! Это Катрин! Я с улыбкой кивнула.
— И вправду, доброе! Здорово, дочка. — По своему обыкновению папаша Пешо поприветствовал меня хлопком пониже спины. — Ты вроде в очках с родителем гуляла? С кавалером без них ловчее?
— Ладно тебе, папаша Пешо, — похоже, Леону не очень понравился жест старика, — ты нас до гостиницы довезешь?
— Тяжело кобыле, я сам, видишь, рядом топаю. Разве что твою кралю на телегу подсадим, а ты, дружок, уж на своих двоих, ты вчера на Кузине накатался, — старик подмигнул, — с ней небось?
— Любопытный ты стал, дед.
— Больно уж хлипкая она у тебя, — заметил благородный потомок Маркеса, устраивая меня на телеге среди корзин, — ты сам вон какой красавец, под стать себе и выбрал бы.
— Какой я красавец, это Катрин — королева!
— Королева, говоришь… Королева в пруду, мирантон, мирантон, мирантен! — запел развеселившийся старик.
Леон подхватил, и они пошли рядом с похрапывающей Кузиной, распевая какую-то полнейшую дурь про королеву в пруду и еще кого-то в кустах, кто тайно и романтически, мирантон, мирантен, подгладывал за ней. Я блаженно вытянула ноги, привалилась спиной к мешкам и даже задремала, ощущая, что опять счастья для меня чересчур много.
На рыночной площади папаша Пешо начал разгружать телегу, Леон остался помогать, а я, чувствуя себя совершенно мягкой и пушистой, потихоньку пошла к гостинице. С полнейшей безмятежностью я уселась за столик и заказала кофе, внезапно обнаружив, что часы на руке официантки показывают без четверти десять, а из дверей гостиницы выходит Зигрено, разговаривая по мобильнику. Все показались мне ужасно милыми.
— Доброе утро, Катрин. — Он сунул телефон в карман.
Я оторвалась от кофе и улыбнулась Зигрено. Он уселся на стул радом, по-утреннему благоухая мылом и одеколоном, но почему-то выглядел смущенным.
— Я постучался в вашу комнату, вас там не оказалось, я даже забеспокоился, но как хорошо, что моя прекрасная Катрин уже подкрепляется перед дорогой. Как вы себя чувствуете?
— Замечательно! — Впервые в жизни это было для меня чистой правдой. — А как вам, Гийом, спалось на новом месте?
— Я заснул только под утро. — Он окончательно смутился, и такой смущенный Зигрено был мне гораздо симпатичнее вчерашнего самоуверенного “мэтра”. — Все думал о вас. Мы ведь еще не очень старые и успеем родить малышку, если не будем откладывать свадьбу? В нашем возрасте не нужно тянуть.
Мне сделалось очень смешно, во-первых, я прекрасно слышала вчера его храп, а во-вторых, никакие малышки от Зигрено не входили в мои планы, тем более сейчас! Чтобы не обидеть влюбленного “мэтра”, от комментариев я воздержалась, погладила его по рукаву и посоветовала тоже позавтракать.
— Что это у вас?
— Где? — Я даже испугалась его встревоженного голоса.
— На руке.
— “И вниз пять ступеней спуститься зовут, и верного стража увидишь ты тут”! — продекламировала я, вертя рукой с перстнем. — Никакой барельеф вырубать из стены не пришлось, дорогой мой Гийом, все дело в пятой ступеньке!