— На следующем ярусе светлее, там бойницы — сказала директриса. — Но дальше лестница деревянная. Я не советовала бы вам рисковать, — с тревогой предупредила она и в поисках поддержки посмотрела на меня.
— А внизу тоже есть помещение? — замирая, спросила я.
— Есть, конечно, вон там спуск.
Она засеменила к провалу в полу, который я сразу не заметила. Старушенция посветила фонарем в бездонную черную дыру с остатками полуразрушенных ступеней. Если бы не уложенная седая головка и английский костюм, ее можно было бы вполне принять за маленькую ведьмочку, хранительницу тайных кладов и подземелий.
— Вы специализируетесь по интерьерам крепостей? — скрипучим голоском спросила она.
— Да, — выдавила я, хотя никаких интерьеров, в моем понимании, в этой башне не замечала.
— Лет пятьдесят назад, когда я только начинала работать в Анжере, мы спускались туда, — малютка снова осветила ход, — там нет даже колодца, правда, на стене высечен какой-то барельеф, кажется, конь, точно не помню, а больше ничего.
Я почувствовала, как замер Зигрено, А Леон весело сказал:
— Спускаемся? Надо его сфотографировать.
Директриса замахала ручками: безрассудно лезть куда-то без страховки или хотя бы веревки, если бы не ее любимец Леон, она вообще никому не позволила бы заходить в такое опасное помещение. Словно в подтверждение ее слов где-то хрустнула доска, потом с шумом упала, и сверху на нас посыпались пыль и хлопья паутины. У меня все поплыло перед глазами, закружились стены, директриса, лучи фонарей.
Но Леон вовремя вывел меня на балюстраду.
— У мадемуазель Бриссон клаустрофобия, — объяснил он перепуганной директрисе, — побудьте с ней, мадам Сижу, а мы с мэтром все-таки спустимся.
— Бедняжка, — сочувственно проскрипела старушка, — на вашем месте я ни за что не стала бы рисковать и избрала более спокойную профессию, например, учителя.
Леон снова скрылся в темноте башни. Мадам Сижу проводила его взглядом, покачала головой и со вздохом заметила:
— Леон учуял добычу, они все были такие — и его отец, и дед, одержимые историки. Порода… Леону бы родиться лет пятьсот назад, я помню его совсем маленьким…
Мадам директрису позвала снизу сотрудница. Старушка извинилась, предложив отдохнуть в ее кабинете. Но я предпочла остаться здесь: на воздухе и поближе к своим вассалам.
С балюстрады мне было видно все внутреннее пространство крепости. Безмятежные туристы, суетливые гиды, ровно постриженная травка газонов, киоски с сувенирами… Разве строители Анжера предполагали, что эта твердыня превратится в музейный экспонат под открытым небом? Жаль, что я не прихватила сигареты, неизвестно, сколько провозятся в подвале мои рыцари. Интересно, как же они будут ворочать плиты, ведь у них нет даже каминных щипцов и кочерги? Я покачала сережками и погладила перстень. Маленькие вассалы, сказала я им, помогите нам найти остальных своих собратьев. Скольких же нам осталось собрать? Два вассала — серьги, перстень — три, фигурка, вправленная в шкатулку, — четыре. Ого, больше половины. Если сейчас барельеф на стене не подведет, то будет не доставать всего двух. Как раз: один в Шиноне и один в Монтрей-Белле. Но там есть владелец, его-то Леон никак не проведет, как эту подслеповатую бабулю, даже не обратившую внимания на мои украшения. Стоп, получается, что в Шенонсо мы украли шкатулку? Нет, я снова погладила “вассала”, он принадлежит мне по праву. По какому, интересно, праву? Нет, лучше думать о том, как завтра мы с Леоном вернемся в Шенонсо и наконец-то останемся вдвоем!
— Ну, мэтр, — задорно сказал Леон, выходя следом за Зигрено из башни, — кто будет докладывать нашей королеве?
— Нашли еще одного моего вассала?
— Мы нашли барельеф, точно такой же, как в Шенонсо, груду разбитых плит, на двух из них хорошо видны высеченные отпечатки копыт, — отчитался довольный Зигрено.
— А тайник? Шкатулка?
— Мадемуазель Катрин, — Леон запирал замок, — главное, что все сходится с текстом завещания. Вы же понимаете, прошла чуть ли не тысяча лет, наша находка — все равно открытие: одинаковые подлинные барельефы в разных замках, упоминаемые в подлинном документе! Это же тема для диссертации!
— С точки зрения историка, мсье Леон прав, — гордо и невозмутимо констатировал Зигрено.
— Это открытие потрясет светил исторической науки! — восторженно подхватил Леон. — Мы сфотографировали углубление для тайника, обнаруженное мэтром под изображением всадника рядом с остатками плиты, на которой высечена подкова…