Леон попрощался с Зигрено за руку, уселся рядом со мной, и машина беззвучно двинулась с места.
— Через Тур в Шенонсо, мсье? — уточнил Франсуа.
— Как прикажет королева. — Леон хитро склонил голову. — Может быть, махнем в Монтрей-Белле?
Скорее всего эта машина из какой-нибудь свадебной конторы, подумала я, вспоминая слова Зигрено про “пыль в глаза”, Франсуа никакой не приятель Леона, если обращается к нему “мсье”, он просто договорился с ним упомянуть про Монтрей-Белле, с какой стати владелец замка будет одалживать портному свою машину, да еще с шофером? К тому же я видела, как Леон отдавал парню деньги…
— Так куда мы едем? — спросил меня Леон.
— Конечно, в Шенонсо, там же праздник.
— Желание королевы — закон! В Шенонсо, Франсуа!
— Слушаюсь, мсье.
Леон нажал на какой-то рычажок, и прозрачная перегородка отделила кабину шофера, затем опустилась шторка, спрятав от нас его спину.
— Можем закрыть шторками и окна, и тогда мы будем совсем одни, — прошептал Леон и обнял меня, а сиденье начало медленно раскладываться под нами, превращаясь в ложе.
Я непроизвольно отстранилась. Неужели нам предстоит заниматься любовью за спиной шофера, пусть даже отделенного от нас перегородкой? Леон не мог быть со мной в соседней с номером Зигрено комнате, но считает, что я смогу в машине?.. И к чему роскошный лимузин, такой глупый размах?
— Что-то не так? Тебе не нравится? — растерялся Леон.
— Нет, все хорошо. — Мне сделалось неловко, он же действительно старался мне угодить.
— Прости, ты же не любишь замкнутых помещений! Мы не будем занавешивать окна, нас и так не видно с улицы.
— Дело не в этом… Просто я не понимаю, почему тебе все время нужна компания, разве нам плохо вдвоем? То папаша Пешо, то ты зовешь знакомиться с владельцем Монтрей-Белле… Мы едва отделались от Зигрено, но теперь рядом с нами Франсуа. А я хочу быть только с тобой, понимаешь, чтобы никого больше… Я согласна сидеть под дождем среди развалин, но только с тобой одним. Я устала от них от всех…
— Такова участь королев — уставать от своих подданных. — Леон нежно поцеловал меня, приподнялся и вытащил откуда-то мягкий пушистый плед. — Я и хочу, чтобы ты отдохнула, поспала. Ну-ка, посмотрим, что тут нам припас Франсуа.
Леон уверенно отодвинул какую-то обитую белой кожей панель. За ней оказался зеркальный бар с обилием бутылок. За другой панелью переливались хрусталем фужеры и рюмки, а третий шкафчик был битком набит всевозможными фруктами. Леон подмигнул мне и предложил сделать по глоточку, а потом позволить и ему закрыть на часок глаза, он ведь тоже очень мало спал за последние трое суток…
Глава 40, в которой я потянулась и открыла глаза
Я потянулась и открыла глаза, ощущая себя прекрасно выспавшейся и уже привычно счастливой. Тихонько шелестел кондиционер, солнечные лучи деликатно проникали через зеркальные стекла окон. Но Леона рядом со мной не было. Франсуа курил, прислонясь к капоту. Наш “линкольн” стоял среди экскурсионных автобусов на площадке у ворот Шенонсо.
Я надела очки, раскрыла дверцу и спросила шофера:
— Который час, Франсуа?
— Четыре, мадам. Мсье велел не будить вас, а когда проснетесь, проводить в мастерскую над рекой. Хорошо отдохнули?
— Спасибо. Я сама дойду, я знаю дорогу.
— Я должен проводить вас, иначе мсье будет недоволен.
С трудом представляя недовольного “мсье”, я впервые в жизни шла по парку в сопровождении “телохранителя”.
На площадке перед замком активно строили помост для музыкантов, возводили палатки, развешивали гирлянды. Леона мы встретили возле башни Маркеса. Вместе с каким-то мужчиной он расставлял флаги и транспаранты вокруг кресла с восковым папашей Пешо, а сам живой потомок Маркеса, с уже блестящими глазками, прохаживался рядом, давая крайне ценные советы. Леон познакомил меня с Бернаром, папаша Пешо по-своему засвидетельствовал мне почтение.
— Спасибо, Франсуа, — сказал Леон, не представив парня никому, — вы свободны, можете ехать назад.
— Слушаюсь, мсье, — ответил тот и ушел.
Лиловые шелка кровати в мастерской Леона просто сгорали от нетерпения, поджидая нас. Мы не разочаровали их, незамедлительно отправившись по галактикам счастья.
— Леон, я нигде так, как в твоей мастерской, никогда не чувствовала себя дома, — призналась я, вернувшись на землю.
— А для меня это все, — он обвел глазами мастерскую, — стало домом только после появления здесь королевы Катрин. — Он подложил под свою щеку мою руку, предварительно поцеловав ее. — Хотя, самое смешное, даже под дождем в комнате без стен в Шиноне я все равно чувствовал себя дома рядом с тобой.