– Джой, – слова вырывались из него сквозь чистую боль, которая сделала их надтреснутыми и дрожащими. – Джоэль, не оставляй меня. – Ему не привычен был вкус собственных слез на ее лице, когда он целовал и гладил его. Ее кожа была холодная и неживая, пульс на горле – таким слабым, что он мог чувствовать, как с каждым биением она уходит.
С внезапной яростью отчаянная безысходность, которая парализовала Люка, разрушилась и преобразовалась в его сердце, мышцы напряглись в потребности трансформироваться, но он не подчинился инстинкту. Вместо этого он призвал дух волка, принимая решение выжить. Слабость оставила его, а холодный гнев, который не был полностью ни волчьим, ни человеческим овладел им.
Его голос стал низким рыком, когда он взял ее лицо в свои ладони.
– Очнись, Джой. Сейчас же. Я не позволю тебе уйти.
Ему показалось, что он услышал незначительное изменение в неглубоком ритме ее дыхания, и это укрепило его свирепую решимость.
– Я не позволю тебе покинуть меня, Джой. Ты моя, – слова скрипели в его горле, как разбитое стекло под ногами. – Пойми это, Джоэль, пока мы живы, мы связаны. И я сделаю все, чтобы удержать тебя рядом со мной. Все. Даже если это означает последовать за тобой.
Она задрожала. Это было почти незаметно, практически неуловимо – так, что он мог бы отнести это на счет своего воображения. Но связь между ними была слишком сильна, а его желание – огромным. Он шлепнул ее, удар был не сильнее любовного касания, хотя его потрясло применение им даже такой силы против нее. Но он сделал это снова. А затем снова и снова, пока говорил.
– Ты этого хочешь, Джоэль? Потому что я последую за тобой, где бы ты ни была. Если ты не станешь бороться сейчас и не вернешься ко мне, мы потеряем все. Мы оба. Это – твой выбор, Джой. Твой выбор, – его последние слова звучали чуть сильнее сиплого шепота, но этого было достаточно.
На сей раз движение было явным, ее губы приоткрылись, веки, испещренные синими прожилками, затрепетали так, что темные ресницы заплясали в глубоких впадинах ниже ее глаз.
Она задохнулась от боли, которую он почувствовал, как свою собственную – так тесно они были связаны в этот момент. Он поднял ее и мягко привлек к своей груди, прижался ртом к ее губам, будто вдыхая всю силу своей двойственной натуры в нее.
Ее тело вздрогнуло, и глаза открылись, сфокусировавшись на нем.
– Люк? – звук ее голоса был слабым, но упоительно отчетливым, Люк сдерживал примитивное ликование, пока согревал ее жаром своего тела.
– Я опять сглупил, да? Прости, – Люк чуть ли не рассмеялся, настолько огромным было его облегчение, он водил носом по ее уху и щеке, скрывая эмоции, которые бурлили в нем. – Джой. Джой.
Никакие другие слова не шли на язык. Он почувствовал, как она подняла руку, слегка поглаживая его волосы, ее дыхание опять сбилось с ритма от очевидной боли.
– Как больно, Люк. Не могу дышать – так больно, – искреннее замешательство в ее голосе пронзило его настолько глубоко, что гнев вернулся и прогнал благодарность и радость, снова заменяя их дикой и примитивной решимостью.
Но он совладал с собой, так или иначе, его голос оставался ласковым.
– Я знаю, Джой. Но ты должна сделать две вещи – до тех пор, пока мы не избавимся от боли. Ты должна дышать и постараться бодрствовать, как можно дольше, – он впился в ее глаза, внушая ей повиновение. – Ты понимаешь, Джой? Если ты сможешь дышать и не засыпать, с тобой будет все в порядке. Обещаю.
Джой покачала головой, ее взгляд затуманился, а глаза не смотрели на него.
– Я чувствую себя так странно, Люк. Я видела сон, – ее голос стал еле слышим, и он снова схватил ее за подбородок так, чтобы она могла смотреть только на него. Она улыбнулась, однако ее взгляд был спокойным и отстраненным, потерянным в каком–то внутреннем видении. – Тебе бы показалось это забавным, Люк. Я видела волка, превращающегося в тебя, – ее хриплый смех затих от боли. – Мои сны продолжают становиться все более и более странными.
Для этого не было времени. Сейчас был неподходящий момент, чтобы объяснять Джой природу ее «сна» – или того, кем он являлся.
– Джоэль, послушай меня. Ты была ранена, и нам нужно получить для тебя помощь, как можно скорее, – он поменял ее положение в своих руках, и это движение, казалось, завладело всем ее вниманием.
– Ты не оставишь меня? Люк, не оставляй меня! – неожиданно в ее голосе прозвучало такое беспокойство, что он понял – она уловила, по крайней мере, некоторые его слова.