Она отвела глаза от беспокойного взгляда Коллье и сомкнула руки на коленях. Его вздох заполнил тишину.
– Понимаю. Я надеялся… я задавался вопросом, что происходит. Между вами, – сдавленный голос Коллье выдавал его неловкость. – Буду честен, Джой. Я не думал, что с тобой будет не так, как с другими.
Пораженная его словами Джой быстро подняла взгляд.
– Я помню то, о чем вы меня предупреждали.
Он улыбнулся.
– Пытался предупредить, несмотря на то, что очень люблю Люка. Я знаю его очень давно и уверен, что ты уже догадалась об этом. Но Люк, – он коротко хохотнул. – Люк, как ты теперь понимаешь, сильно изменился. Он никогда не позволял ни одному из предыдущих «интересов» затронуть себе сердце. О, он никогда не ранил их, не так, как мог бы, причинив длительные страдания любой из них. Но… – надеюсь, ты не будешь возражать, если я буду откровенным, дорогая, – когда я встретил тебя, то понял, что он может, сам не сознавая каким образом, причинить страдания тебе.
Кусая губу, Джой силилась понять то, на что намекал Коллье. Кое–что из этого она подозревала и раньше: связи Люка с другими женщинами были обычным явлением, и ей было уготовано место в качестве очередного увлечения. Но позже, где–то посередине их отношений, а затем, наконец, после того, как они занялись любовью, всё изменилось. Безвозвратно переменилось – и не только для неё. Люк Жуводан перевернул её жизнь вверх дном, но и сам не остался незатронутым.
– Когда он позвал нас к тебе, я понял, что все не так просто. Не как с другими, – голос Коллье стал серьезным. – Джой, ты изменила его. Ты затронула его так, как ни одна другая женщина. И я не знаю, быть благодарным тебе за это или бояться этого.
Зловещий тон последних слов привлек к себе внимание Джой.
– Бояться? Что вы имеете в виду? Алан, я очень благодарна за ваше беспокойство. Я всё еще не знаю, что я сделала, чтобы заслужить его, – улыбаясь, она дотянулась до его руки и нежно положила свою сверху. – Это значит для меня больше, чем я… иногда я не могу хорошо выразиться о таких вещах, – Коллье перевернул свою ладонь, чтобы успокаивающе взять её за руку. – Долгое время я была одержима одной вещью. Это было всем, что имело для меня значение. Теперь… для меня приобрело значение также и другое. И это благодаря вам и Мэгги, – она сглотнула, – и Люку, – качнув головой, она выдохнула слова. – Мне жаль, что я не могу лучше объяснить, но когда дело доходит до сердечных дел, я…
– Понимаю, Джой. Тебе не нужно пытаться объяснить, – она увидела, как он улыбнулся. – Я рад сильнее, чем могу это выразить, что ты нашла нечто… что–то, что приносит тебе счастье, – он замолк, и его лицо изменилось, как будто он собирался сказать больше; Джой почувствовала отголосок несказанных между ними слов. Но затем он просто вздохнул и откинулся назад, вытянув свои худые ноги.
Возвращаясь к его предыдущим словам, Джой проанализировала значение всего, что он ей говорил.
– Алан, вы сказали, что давно знаете Люка. И эта деревня… Люк сказал, что мало «чужаков» знали о ней. Но вы говорили, когда я впервые очнулась, что она – часть ваших регулярных ежемесячных раундов, – она выжидательно посмотрела на Коллье, и он, кивая, сжал губы.
– Я, – медленно ответил он, – один из немногих счастливчиков, кому разрешено знать о Валь–Каше. Мое знакомство с деревней началось много лет тому назад, как и знакомство с Люком.
– И вы всё это время знали о Люке, то есть, о том, кто он на самом деле? – Джой нетерпеливо наклонилась вперед.
– Я знал его еще до того, как он стал таким, – признался доктор. – Я знал его мать.
Всё замерло в тот миг, когда Джой сложила факты вместе.
– Мари–Роуз? Вы знали её?
Коллье поднял голову.
– Люк рассказал тебе о своей матери, – в его голосе звучало удивление. – Он никогда не говорит о ней. Для него рассказать тебе… – мягкие синие глаза горели тем, что, возможно, было надеждой.
– Я знаю, – пробормотала Джой, – то, что случилось с ней, нанесло ему глубокую рану, – видение говорящего Люка, зыбкое и отдаленное в мерцающем свете костра, понизило её голос до шепота. – Но он никогда не упоминал вас.
– Я не удивлен. Это гораздо характерней для него – не говорить об этом, вообще. Как ты сказала, – грустно продолжил он, – это нанесло ему глубокую рану. Но он никогда не показывал этого. Никому, кроме тебя.
Джой наслаждалась внезапно нахлынувшей теплотой, которая купала её сердце в нежном пламени. Было еще слишком новым и слишком странным – осознать прозвучавшие слова.
– Если вы знали мать Люка, значит, вы знали Люка еще мальчиком.