Он выгнулся, когда она уделила ему все свое безраздельное внимание, ни на секунду не отрываясь до тех пор, пока Люк не начал трепетать и подрагивать при каждом движении.
Джой удовлетворило бы продолжать в том же духе и дальше, упиваясь своей властью, но у Люка имелись другие планы. Словно разгадав ее торжествующее удовлетворение, его руки, подобно тискам сомкнулись на плечах, притягивая ее наверх, бледный свет его глаз полностью поглотила темная страсть.
– Не забудь, – задыхаясь, произнесла она, едва ли обращая внимание на свирепость его захвата, – мои ребра! – это был символический протест, она была слишком увлечена светившейся в его глазах дикой потребностью, чтобы беспокоиться об этом.
– В любом случае, – зловеще проурчал он, – ты будешь без одежды. И меня не заботит, останется ли она целой или нет.
Его руки уже ухватились за ткань ее рубашки, и Джой поспешила помочь ему, выворачиваясь из рукавов, правда довольно аккуратно, чтобы избежать ненужного воздействия на заживающий торс. Он с лихорадочным нетерпением переключил внимание на пояс ее штанов, но она, опередив его руки, занялась ими сама, сражаясь с застежкой неуклюжими от возбуждения пальцами и перекатываясь на бок, чтобы сбросить их с ног, пока Люк поддерживал ее.
Было мало времени, чтобы подумать, и еще меньше, чтобы выжидать, перед тем, как она снова села на него верхом, опускаясь на скользкую твердость. У нее вырвался хриплый вздох, эхом отражавший вздох Люка, он заполнил ее настолько полно, что какое–то мгновение она не могла ничего делать, а только чувствовать его, чего, несомненно, не в состоянии была сделать в тот первый раз в пещере. Она не двигалась, только самая глубинная ее часть изогнулась, лаская его, пока он увеличивался до размеров жаркой колыбели ее тела.
Он дрожал под нею, проталкивая себя невероятно глубоко.
– Если ты намереваешься, – прошептал он, – продолжать руководить, советую не ждать слишком долго.
Прерывистый вздох Люка сотряс их обоих, его сердце барабанило под ладонями, когда Джой оперлась о его грудь. Его глаза внезапно открылись, остановившись на ней с полным пониманием.
– Никто, кроме тебя, Джой, не может проделывать со мной такое. Наслаждайся своей властью, пока можешь, – его медленная улыбка обещала сладкое возмездие, заставив Джой затрепетать, внутренний огонь сотрясал его снова и снова. Он закрыл глаза и выгнулся вверх.
Больше не было разговоров о контроле. Когда они начали двигаться вместе, преодолев первый момент неловкости и найдя свой собственный, уникальный, единственный во всем мире ритм, Джой была уже не в силах остановить любого из них. Руки Люка поймали ее бедра, снова и снова, все с большей и большей настойчивостью притягивая вниз, она чувствовала, как он проникает все глубже и глубже, в самую ее душу, в место за пределами телесной сферы. Когда пальцы Люка сместились, касаясь той ее ноющей части, что предваряла место их соединения, вырвавшийся у Джой крик шёл из того самого вне телесного места. Но ощущения, которые Люк пробуждал своими ласками, уверенно двигаясь по ее скользкой мягкости, были более, чем плотскими.
Она сотрясалась, пылала и дрожала, пока не ощутила приближение пика и не поняла, что не может сдержать его, равно как и остановить неистовое и требовательное обладание Люка ее телом и душой. Когда Джой выгнулась назад, он подхватил ее, не давая упасть, и в тот же самый момент его тело содрогнулось внутри нее, неотвратимо и быстро достигая такого же мучительного оргазма, который сокрушал и ее.
Прошло немало времени, прежде чем все прошло. Она склонилась вперед, опустившись на него. Ее растрепавшиеся волосы щекотали его грудь и подбородок, пока она восстанавливала дыхание. Люк протянул руки, чтобы откинуть локоны с лица Джой, вторая его рука ласкала ее грудь, пока спадало их болезненное наслаждение. Через мгновение он стащил ее со своей груди, и Джой издала короткий звук протеста, поскольку это движение разделило их.
– Не беспокойся, Джоэль, – выдохнул Люк, жар его дыхания ласкал ее висок, пока он поглаживал ее волосы. – Это – лишь временное отступление.
Джой заставила свои отяжелевшие веки открыться и пристально посмотрела на него. Его профиль был расслаблен от насыщения и еще чего–то большего, его прикосновения к ее волосам, плечам и голым рукам были бесконечно нежными. Она приподнялась на кровати, подперев щеку ладонью, и стала ласково водить пальцами по разноцветной поросли на его груди.
– Хочешь сказать, что все еще не знаешь, что тебя уже победили? – Она наблюдала за его глазами, снова бледными, но скорей золотыми, нежели зелеными, теплыми от веселья.