– Жди здесь, – скомандовал он и скрылся за деревьями прежде, чем она успела ответить.
Надевая жакет, она искоса посмотрела, каким путём он ушел, и увидела, как среди зелени деревьев мелькнула его красивая загорелая спина и более ничего. Почти что сразу она почувствовала стремительно растущее внутри нее раздражение, так как солнце уже покинуло небосвод, и ветер дразнил своими холодными прикосновениями. Раздражение практически достигло своего предела, как вдруг он так же внезапно, как и ушел, вернулся. Он всё ещё был обнажён до талии, но сейчас всю нижнюю часть тела скрывали аккуратные джинсы.
С растущим беспокойством Джой поняла, что появившаяся на его теле одежда не сыграла особой роли. Она отдавала себе полный отчёт, что охватившие её чувства, с которыми она боролась, не исчезли с появлением одежды. А он по–прежнему не выказывал ни малейших признаков неловкости. Даже его ноги, мягко ступавшие по шуршащей гальке пляжа, были обнажены.
Джой подумала, что если бы сейчас не была такой уставшей и замершей, то, скорей всего, сильно бы разозлилась и предпочла бы развернуться и уйти отсюда, хотя первоначально планировала поступить иначе. Но она философски решила не обращать ни на что внимания. Всё–таки она практичная, трезво мыслящая женщина, всегда была и будет такой, и даже Люку Жуводану не по силам это изменить.
Он двинулся вперёд, остановился и вопросительно оглянулся, наблюдая за её колебаниями. Последний раз, посмотрев на окружающую природу, казавшуюся такой мирной и прекрасной, она застегнула молнию на жакете и последовала за ним. Чувства подсказывали, что прогулка обещает быть длинной и неприятной. А испытываемый ею дискомфорт вызван не только лишь холодом и усталостью. Ах, как бы ей хотелось, чтобы всё было так просто.
* * *
Люк мучительно ощущал её присутствие. Каждый нерв в его теле напоминал о присутствии Джой с того самого момента, как он увидел её на берегу озера, и все последующее время. Его самые лучшие намерения рушились один за другим.
Каждый раз, когда он чувствовал её молчаливую борьбу безо всякого намёка на слабость, его собственное сердце предавало его и начинало биться сильнее всякий раз, когда она была так близко от него.
Казалось, она занимала все его зрение, слух и осязание так, что он с трудом понимал, куда несут его ноги и как не сбиться с правильного пути. Как бы там ни было, ноги сами узнавали дорогу, не прибегая к помощи разума, который в данный момент был целиком и полностью сосредоточен на ней.
Знала ли она, какой отклик вызывала в нём? Она должна была видеть лишь малую часть его реакции, ведь он был весьма осторожен, не позволяя чувствам отражаться на лице, даже когда собственное тело предавало его. Она не выказала ни шока, ни отвращения, увидев его наготу. Для него это не имело значения, а для кого–то её поведение могло, по крайней мере, показаться странным. Но она оставалась невозмутимой, тогда как он потерял самообладание.
Ее запах дразнил его всю дорогу, пока они шли. Когда он впервые ее сегодня увидел, то заметил, как ее одежда прилипла к телу, рубашка была распахнута в результате борьбы с этими скотами из города, и он понял, что под рубашкой она ничего не носит. От холода её соски затвердели – об этом было не трудно догадаться, так как они рельефно выделялись на ткани прилипшего к телу жакета.
Светлые влажные волосы были заплетены в привычную косу, она и на самом деле чем–то походила на промокшую древесную крысу – но только потому, что её необычная ранимость вынуждала его обороняться словами. Даже потрёпанная и измазанная грязью она была желанной. Он никак не ожидал, что она будет выглядеть настолько потерянной, нуждающейся в помощи. Гораздо легче было противостоять ей, когда она, казалось, была полностью уверена в своей собственной неуязвимости. Или когда собиралась использовать его, в то время как он пытался соблазнить ее.
Но сейчас Джой была попросту одинока и напугана, хотя и безуспешно пыталась скрыть это от него. В любое другое время он вполне был бы удовлетворен такой знакомой реакцией. Сейчас же проклинал, что все складывается еще хуже, чем было в прошлый раз. Всё изменилось после того поцелуя – ужасного, пронзительного поцелуя, так не похожего на те другие, что были в его жизни.
Он придерживался своего решения: не выезжать в город, не видеть её снова, но он не ожидал, что она будет сама разыскивать его.