Дьявол — это символ языческой культуры, языческого мировоззрения, сплотившегося в этом образе в эпоху моноидеологий. Вспомним, что языческие боги нашли убежище в его замке, причем на правах даже не почетных гостей, а партнеров. И титул "Князь мира сего" более подходит Дьяволу, нежели Сатане: хотя это два равнозначных имени, от семиотики никуда не деться. Потому что Дьявол — это повелитель этого Мира. Дьявол — это Свет. Дьявол — это Жизнь.
Да, Дьявол — это Свет.[353] Библейские писатели и прочие апологеты единого бога или какой-либо "единой мудрости" лгут, приписывая свет себе. Доказательства? Они не могут принять его как целое. Они нападают на его отдельные лучи с воплями: "грех!", "порок!!", "зло!!!". Они прячутся от него в пещерах аскетизма. Они желали бы его остановить, повернуть вспять, к источнику. Они в надежде ждут его конца… Нет, это, конечно, не Свет, но и не Тьма. Это можно назвать Бледностью, Серостью или Тусклостью, можно Некрофилией, потому что их понятие святости — не что иное, как mortido в искаженном, пассивном варианте, как проявление парализующего страха перед смертью, боязни умереть и исчезнуть.[354] Если сложить вместе симптомы благочестия разных некрофиличных культур, то от разумной сущности не останется ничего. И не зря все адепты антижизни и их послушные последователи объединяются против проявлений Сатаны в мире — прогресса и свободы.
Масса составляет заговоры только против действительных могуществ: у нее нет знания истины, но зато она обладает способностью чувствовать силу.
Элифас ЛевиВ понятии Дьявол = Жизнь = Свет выделяются две главные силы: секс и насилие. Первая сила не дает иссякнуть источнику Жизни, вторая — деградировать.
Еще у древних Эрос считался одной из древнейших космогонических первобытных сил (можно сказать, первобогом), самовозникшей и способствующей развитию упорядоченного мира из Хаоса.[355] Он олицетворяет ту могущественную силу, которая влечет одно существо к другому и благодаря которому рождается все живущее. Эрих Фромм проводит параллель: Жизнь = Эрос = Сексуальность (Либидо). А Фридрих Ницше подчеркивает, что "Проповедь целомудрия есть публичное побуждение к противоестественности. Любое презрение к половой жизни, любое загрязнение его понятием «нечистое» есть грех против святого духа жизни".
Второй фактор осуществляет отбор. О значении его говорил еще Гераклит Эфесский:
Без борьбы не было бы «созвучия», плетения паутины жизни, развития. Борьба за существование необходима для того, чтобы лучшее могло отделиться от худшего и породить наивысшее. Борьба (война, вражда) — отец и царь всему; одних она сделала богами, других — людьми; одних — рабами, других — свободными. В конечном счете, война (вражда, борьба) — это справедливость; конкуренция индивидуумов, групп, видов, учреждений и империй есть высший суд природы, и нет апелляции против его вердикта
С понятием борьбы ассоциируется понятие силы, которое тоже соответствует архетипу Сатаны.[356] Ее часто пытаются унизить до состояния примитивного физического насилия. Сила — гораздо более содержательное понятие.
Сила — это двигатель миров, и чем бы она не была — Знанием-Силой, Любовью-Силой, Жизненной Силой, Силой Действия или Телесной Силой, — она всегда духовна по своему происхождению и божественна[357] по своему качеству. Сила — это красота!
Шри АуробиндоСила в широком понимании находится в сатанизме на месте добродетели.[358]
Все боги языческих пантеонов в том или ином виде олицетворяют либо Эрос (плодородие), либо Силу в каком-либо ее виде.
Через понятие Силы связаны понятия Дьявол и Сатана.
Сатана — это Сила, движущая миры. Сатана — это Прогрессор. С точки зрения консерваторов или хранителей он — Разрушитель. Но он не просто разрушает,[359] он изменяет и при этом — развивает.
Конфликт развивающего и стабилизирующего начала гораздо шире, глубже, древнее и значительнее, чем противостояние «добра» и «зла» в неуклюжих представлениях чел-овечества. Но именно этот метакосмический процесс наивно выражен в этих понятиях. Пока в Мире существует «зло», т. е. пока действует Прогрессор, течет его кровь — время, существует и сама Вселенная. Хотя «бледными», некрофильными субъектами его течение и воспринимается болезненно. Как написал один из них, арабский поэт VIII–IX вв. Абу-ль-Атахия:
Все людские страдания Время творит, В мире только оно надо всеми царит.И все это закончилось бы (не только страдания, но и само бытие), если бы победил Хранитель, Консерватор — Добро.