К заявлению Белль было приложено заключение доктора Боуэлла. Врач, напротив, душевнобольным Лэмфера не считал. За последние пять лет доктор несколько раз выписывал Рэю лекарства, но ни разу не лечил его от психических заболеваний.
Чтобы проверить заявление Ганнесс, назначили комиссию из трех врачей. Они обследовали Лэмфера и пришли к следующему выводу: «Пациент не возбужден, одет чисто и аккуратно. Несколько нервозен. Нарушений долговременной и кратковременной памяти нет. Речь связная и разумная. Рэй Лэмфер психическим расстройством не страдает»7.
Не добившись признания Рэя сумасшедшим, в начале апреля Ганнесс опять потребовала ареста бывшего работника. Суд был назначен на пятнадцатое, а незадолго до этого дня опять пришел запрос от Асле Хельгелейна. Он просил показать то письмо, которое она якобы получила от Эндрю из Чикаго.
Белль ответила, что не может этого сделать, так как письмо украл некто Лэмфер, бывший работник. Он начал творить такие странные вещи, что в конце концов его арестовали. Три врача обследовали Лэмфера, но не нашли достаточных оснований, чтобы уложить его в лечебницу. Парень, конечно же, не в своем уме. Сейчас он на свободе, но на следующей неделе состоится суд. «В одном я уверена, – писала Белль, – это он взял письмо Эндрю. Мне говорили, что Лэмфер ревнует. Поэтому и вредил мне, как только мог».
На втором суде интересы Лэмфера представлял адвокат Уирт Уорден. Он попросил перенести слушания в близлежащий городок Стилвелл. Там, в среду, 15 апреля, под председательством судьи Роберта Кинкейда и состоялось заседание.
Во время перекрестного допроса, пытаясь подорвать доверие к Белль, Уорден действовал очень напористо:
– Ваш муж, Питер Ганнесс, умер внезапно, не так ли?
Неожиданно выступил прокурор Ральф Смит:
– Протестую!
– Правда ли, что жизнь вашего мужа была застрахована на довольно значительную сумму? – продолжал Уорден.
– Протестую!
– Вы получили страховую премию?
– На этот вопрос вы не должны отвечать, – все больше распаляясь, заверил свидетельницу Смит.
Но Уорден не отступал:
– Миссис Ганнесс, как все-таки мясорубка и котел с горячим рассолом могли упасть на голову мистера Ганнесса?
Смит, красный от возмущения, вскочил на ноги и выразил решительный протест против запугивания свидетельницы и оскорбления беззащитной женщины.
Адвокат продолжал расспрашивать, как все произошло, была ли у первого мужа страховка на случай смерти и получила ли вдова по ней деньги. Смит горячо опротестовывал каждый вопрос, и судья Кинкейд его поддерживал. Тогда, пытаясь надавить на Ганнесс, Уорден спросил, не было ли предложений, ввиду подозрительных обстоятельств смерти Соренсона, эксгумировать его тело. Ведь ходили слухи, что он был отравлен. Тут Смит дал волю ярости:
– Я категорически протестую! Это не имеет никакого отношения к делу Лэмфера, которое слушается сегодня. Требую положить этому конец. Миссис Ганнесс, – продолжил прокурор, повернувшись к свидетельнице, – вы поступили правильно, изгнав этого человека из своего дома!
Судья согласился, что вопросы далеки от рассматриваемого дела, и заявил, что, по его мнению, Уорден может свидетеля отпустить. Белль собралась было уйти, как прозвучал еще один вопрос:
– Минуточку! Миссис Ганнесс, а когда вернется домой ваша дочь Дженни Олсон?
Судья немедленно предупредил Уордена, что тот «отнимает время не относящимися к делу вопросами».
Белль, сохранявшая до того момента невозмутимое спокойствие, вдруг разволновалась. Кинкейд не нашел в ее реакции ничего необычного. Порядочной женщине тяжело выслушивать подобные намеки. Вскоре он, правда, придет к совсем другому выводу: острые вопросы Уордена наложились на страх, вызванный письмами Асле Хельгелейна о брате, и она испугалась разоблачения8.
Лэмфера признали виновным и присудили штраф – пять долларов, а также возмещение судебных издержек. Таким образом, ему нужно было заплатить 19 долларов и 1 цент. Расходы взял на себя фермер Джон Витбрук, у которого Рэй в то время работал. Но Белль не оставила в покое бывшего батрака и отставного любовника. Меньше чем через неделю за проникновение на ее участок Лэмфера опять арестовали9.
Его поместили в окружную тюрьму, а Белль в это время получила еще одно встревоженное письмо от Асле Хельгелейна. Отвечая 24 апреля, она пишет, что сама хотела бы знать, где Эндрю, обещает «рассказать все, что ей известно» и опять повторяет все, что писала раньше, добавляя некоторые незначительные подробности. Когда точно Эндрю прибыл в Ла-Порт, она не помнит, но это случилось 15 или 16 января. Вот ее ответ: