Моя дочка отвезла его на станцию. Он поехал в Мичиган-Сити. Городок находится в двенадцати милях от Ла-Порта, и Эндрю хотел его посмотреть. На ферме он провел всего один день, а на следующий, в час дня, уже покинул Ла-Порт.
Через два или три дня пришло письмо из Чикаго. Эндрю разыскивал там брата, но не нашел. Если брат не найдется, Эндрю поедет в Нью-Йорк, чтобы выяснить, не отплыл ли тот в Норвегию. Я думаю, что в этом случае он тоже отправится в Норвегию. Как я уже вам сообщала, Эндрю просил на это письмо не отвечать, пока сам не напишет, где остановится и куда посылать ответ. Письмо пришло утром, я прочла его и оставила в кухне, на буфете, а сама пошла доить коров. Когда вернулась, письмо уже исчезло. Там был Лэмфер, он, наверное, его и взял.
Не понимаю, почему от Эндрю так долго нет вестей. Может, как вы предположили, он попал в переделку и не хочет, чтобы мы об этом знали. Странно, что он мне не пишет. Я больше чем уверена: то письмо взял Лэмфер. И все равно не могу понять, почему Эндрю не пишет вам.
Отвечая Асле, который решил приехать в Ла-Порт на поиски брата, Белль уверяет, что готова на любую помощь, хотя и не знает, «что может для этого сделать».
Письмо ушло адресату, а на следующий день Рэя Лэмфера опять задержали. По свидетельству миссис Ганнесс и ее одиннадцатилетней дочери Миртл, бывший работник снова проник на ферму. А несколькими днями раньше его застали в загоне для свиней. Мать и дочь были в нескольких шагах, когда Лэмфер на их глазах «хладнокровно перерезал проволоку, вырвал столб забора и, убегая, унес его с собой»10.
На этот раз для защиты обвиняемого Уирту Уордену удалось найти двух свидетелей. Эти «уважаемые жители округа» поклялись, что в день, когда Рэй якобы покушался на собственность госпожи Ганнесс, «он был в шести милях от города, в доме Джона Витбрука, и никак не мог в то же время находиться на ее ферме». Лэмфера оправдали, а Белль присудили возмещение судебных издержек.
Берта Шульц, продавщица из продовольственного магазина с Мэйн-стрит, «куда часто заходила миссис Ганнесс», позже рассказывала, что на последней неделе апреля Белль выглядела подавленной. Когда мисс Шульц поинтересовалась, чем она расстроена, Белль пожаловалась на Лэмфера, который «ее все время изводит», ведет себя нагло, как будто знает о ней что-то плохое.
На следующий день она опять пришла в магазин и опять жаловалась на бывшего работника. «Ганнесс опасалась, что он подожжет дом и всех их убьет», – не раз повторяла потом Берта Шульц11.
Глава 10
27 апреля 1908 года. Понедельник
Джозеф Максон, нанятый вместо Лэмфера, говорил впоследствии, что в тот день Белль не пустила девочек в школу. Правда, их учительница, мисс Керри Гарвуд, рассказала совсем другую историю:
Утром 27 апреля я заметила, что дочери миссис Ганнесс пришли на уроки подавленные, с опухшими от слез глазами.
Я позвала Миртл, хотела узнать, что случилось. Девочка ответила, что их избила мать. Я очень удивилась, ведь с таким раньше никогда не сталкивалась. Стала расспрашивать. Миртл рассказала, что они перед школой полезли играть в погреб, а миссис Ганнесс бросилась на лестницу, не дала им спуститься, вытащила наверх и поколотила.
«Убирайся отсюда! – крикнула она старшей. – Не суй свой нос куда не просят!»
Тогда я спросила у девочки, не запрещалось ли им входить в погреб. Она ответила, что запрещалось, но они забыли1.
В тот же день, позже, Белль запрягла лошадь и направилась в город. Вначале ее повозка остановилась около адвокатской конторы Мэлвина Лелитера. Чуть не плача, она пожаловалась, что боится Рэя Лэмфера, который грозит сжечь ее «вместе с домом».
Лелитер посоветовал просто выпустить в обидчика «заряд дроби», чтобы не являлся больше на ферму без приглашения. Но Белль предложение отклонила. Она пришла написать завещание, чтобы, если что-то случится, «оставить дела в полном порядке».
Следуя указаниям миссис Ганнесс, Лелитер подготовил документ. Все «движимое и недвижимое имущество» она завещала своим детям: Миртл Адолфине Соренсон, Люси Бергьют Соренсон и Филиппу Александру Ганнессу. Если кто-то из детей умрет раньше матери, имущество разделят оставшиеся. Если же все трое умрут раньше, чем миссис Ганнесс, все ее имущество должен унаследовать чикагский приют для норвежских сирот 2.