Хамфри послал Майкла Клиффорда к жившему по соседству Дэниелу Хатсону. Тот вспоминал потом, что кто-то так колотил в дверь, словно собирался ее выломать. Шатаясь, Хатсон в ночной рубахе подошел к двери и спросил, что случилось.
– Ты так и будешь спать, пока твои соседи не сгорят дотла? – кричал Клиффорд, указывая на участок миссис Ганнесс.
Хатсон увидел, что «весь дом полыхает, и вокруг светло как днем».
Майкл побежал обратно, а Дэниел – «полуодетый, даже не завязав шнурки ботинок», – помчался к горящей усадьбе. «Когда я прибежал, – вспоминал он позже, – все было охвачено огнем. Нетронутым оставался только юго-восточный угол, где сильный ветер сбивал пламя. Весь дом представлял собой сплошной костер, а восточная стена могла рухнуть с минуты на минуту».
Хатсон сразу понял, что ни он, ни другие соседи ничего сделать не смогут.
– Надо сообщить шерифу, – сказал он Максону.
Тот немедленно вывел из конюшни одну из четырех лошадей. «Лошадь была напугана, – вспоминал Дэниел, – но мы втроем запрягли ее в повозку, и Максон помчался в Ла-Порт»4.
Когда Максон прибыл к тюрьме, часы на башне показывали пять утра. Дежурный – заместитель шерифа, Уильям Энтисс, выслушав Джо, повел его к жившему неподалеку шерифу Смутцеру.
В облике шерифа, несмотря на ковбойскую манеру носить на бедре шестизарядный револьвер, было что-то франтовское. На самой известной газетной фотографии мы видим круглолицего мужчину с аккуратно подстриженными усами, элегантно одетого – трикотажный свитер с высоким воротом, прекрасно сидящий шерстяной пиджак, сдвинутая на затылок кожаная кепка. Передвигаться Альберт Смутцер тоже любил стильно. Его красный «Форд», разъезжавший по улицам города, резко выделялся на фоне конского транспорта соседей5.
Усадив Энтисса на пассажирское место, Смутцер повел машину к ферме Ганнесс. Максон поехал следом. Когда они прибыли на место, от дома остались только три полуразрушенные стены. «Нечего было и думать, – писал один хроникер, – чтобы осматривать место происшествия, пока не погаснет пламя». Смутцер организовал команду волонтеров, которые «стали водой из ведер поливать горящие обломки и остатки кирпичных стен»6.
К этому времени собралось до пятидесяти зевак, вскоре их стало уже несколько сотен. Среди них оказался и Гарри Дарлинг, редактор газеты «Аргус-бюллетень» – одной из двух, ежедневно выходивших в Ла-Порте. В тот день это издание положило начало потоку сенсационных публикаций, который, не спадая несколько месяцев, захлестнул всю страну.
Заглавие было выдержано в мелодраматическом ключе: «Загадочный дом превратился в дом ужасов».
Раньше этот дом был окутан тайной. Сегодня перед нами погребальный костер. Мы все помним трагедию бесследного исчезновения мужа и отца, а сегодня в катастрофическом пожаре сгорели вдова и дети. <…> Лишь три уцелевшие стены – огонь уничтожил дом за час – стали мрачными свидетелями разрушительной работы пожара7.
Хотя пожар начался еще затемно, раскаленный воздух не давал спасателям приблизиться к дымящимся руинам. Добровольцы, выстроившись в живую цепь до ближайшего озера, из рук в руки передавали ведра с водой для охлаждения развалин. Около дверей погреба запах гари был такой сильный, что мужчины заподозрили поджог. Среди зевак пополз слух: Ганнесс, «помешавшись» от выпавших на ее долю несчастий, сама подожгла дом. «Она, – писал Дарлинг, – в состоянии депрессии спланировала эту душераздирающую катастрофу и осуществила задуманное»8.
Однако шериф и те, кто слышал о вражде между Белль и Лэмфером, думали иначе. И Дарлинг не замедлил сообщить читателям мнение официальных лиц: дом из ревности поджег бывший работник. Смутцер немедленно послал двух помощников отыскать подозреваемого. Когда печатался дневной выпуск газеты, местоположение Рэя еще установить не удалось. Поэтому Дарлинг утверждал, что «следов возможного поджигателя не обнаружено. Он исчез».
А тем временем начались другие поиски. Вооружившись кирками и лопатами, десяток мужчин во главе с шерифом принялись разгребать руины сгоревшего дома, чтобы найти хоть какие-нибудь следы его пропавших жителей, обнаружить «доказательства, что эти четверо действительно сгорели»9.
Глава 12
Находки
В двух милях от фермы Ганнесс, неподалеку от проложенной по берегу озера Мичиган железнодорожной ветки, располагалось передовое учебное заведение. Школу, где учились тринадцать мальчиков, от девяти до восемнадцати лет, в сентябре 1907 года основал один из самых уважаемых жителей Ла-Порта – доктор Эдвард Рамели. Как объяснял он в одном интервью, задача школы – воспитать «самостоятельных, инициативных и смелых молодых мужчин, способных на великие дела. Они не станут преклоняться перед прошлым и в будущем, заняв ответственные посты, смогут достойно проявить себя во благо великой промышленной республики»1.