Ходили слухи, что в «доме ужаса» была «тайная камера смерти», игравшая в этом дьявольском рэкете страшную роль. По утверждению одной из газет, в это помещение не имел права входить никто, кроме хозяйки. Запрет распространялся и на ее детей. В комнате «за тяжелой дубовой дверью, где всегда были плотно задернуты шторы, Белль складывала привезенные из Чикаго трупы. Женщина выдерживала их там, пока еще сохранялась возможность кровотечения, а потом рубила на куски»8.
Доктор Уильям Мейер – бывший сотрудник госпиталя в округе Кук и президент ассоциации выпускников Медицинского колледжа Раш, высказал другое предположение. После изучения некоторых останков с фермы Ганнесс, включая те, что предположительно принадлежали Эндрю Хельгелейну, Мейер сообщил репортерам: «Головы и конечности отрезал человек, знающий анатомию… и привыкший работать в прозекторской».
«Об этом свидетельствует разъединение частей плечевого сустава», – объяснял Мейер и настаивал, что «непрофессионал, пользуясь обычными инструментами, этого сделать не мог». Каждый разрез был выполнен «сильной рукой, вооруженной острым скальпелем»9. Отсюда следовал вывод: расчленял тела сведущий в медицине чикагский убийца, а затем, уже по частям, их перевозили в Ла-Порт 10. В то время еще помнили о знаменитом серийном убийце докторе Генри Холмсе. До сих пор неизвестно, сколько людей было отравлено и разрублено на куски в подземелье его «замка ужасов». Так что жители Чикаго легко могли поверить в существование алчного монстра с опытом врача11.
Версия о чикагских подельниках Белль Ганнесс укрепляла распространенное мнение о том, что она жива. Его поддерживало и сообщение неназванной свидетельницы: на рассвете 28 апреля, в день пожара, в чикагский поезд, отбывавший из Ла-Порта, села некая «скрывающая лицо персона». Основываясь на этих данных, Шуттлер пришел к заключению, что «в Чикаго Белль Ганнесс встретил сообщник, и теперь она прячется в его доме», дожидаясь удобного случая «сбежать в Норвегию».
Начались интенсивные поиски преступницы.
Газета «Игзэминер» писала: «В Чикаго полиция проверила каждый склад, под непрерывным наблюдением находится почтовое ведомство и другие места, где можно ожидать появления этой женщины. Все пакгаузы и багажные отделения осматриваются в поисках каких-либо чемоданов, адресованных Ганнесс или отправленных ею. Полицейская операция охватывает весь город»12.
Пока полиция искала исчезнувшую преступницу, репортеры нашли доктора Миллера. За восемь лет до описываемых событий его вызывали к раненому Мэдсу Соренсону. Последние находки на ферме заставили доктора Миллера пересмотреть свое первоначальное заключение.
Вот что он рассказал газетчикам: «Когда я приехал, Соренсон, испытывавший страшные мучения, вцепился в стойку кровати. Через полчаса он умер. До того он был совершенно здоров, поэтому тогда я решил, что смерть наступила от кровоизлияния в мозг. Но теперь я вспоминаю, что некоторые симптомы указывали на отравление стрихнином»13.
Убежденный, что Ганнесс и раньше была связана с «чикагской бандой чемоданных убийц», Шуттлер приказал немедленно поднять сведения обо всех людях, исчезнувших в районе Остин, когда там проживала Белль. Встретившись в среду вечером с журналистами, полицейский сообщил, что его люди «с самого утра начнут копать во дворе» бывшего дома Соренсонов на Альма-стрит.
«Мы уверены, что найдем тела и там», – заявил он репортерам.
Более того, у Шуттлера были основания полагать, что там, кроме останков взрослых женщин и мужчин, спрятаны в земле трупы детей. Он считал, что, вдобавок ко всем ужасным преступлениям, Белль Ганнесс участвовала в особом бизнесе – «зарабатывала деньги, давая приют чужим детям»14.
В конце девятнадцатого и в начале двадцатого века некоторые женщины – не состоящие в браке, проститутки или женщины, уже обремененные детьми, – отдавали своих нежеланных младенцев на попечение другим людям. Попечители (за единовременную или помесячную плату) соглашались предоставить младенцам кров или найти подходящие семьи для усыновления. Некоторые из этих опекунов относились к детям с материнской заботой, но нередко встречались и бессердечные женщины. Стремясь извлечь максимальную выгоду, они содержали приемных детей в нищете.
В Чикаго, проводя проверку таких приютов по поручению службы защиты несовершеннолетних, социальный работник Артур Гилд обнаружил сотни больных голодных детей, живущих в ужасных условиях15. Уровень смертности в этих заведениях был таков, что им больше подходило название «ловушки смерти». Однако некоторых попечительниц обвиняли не только в преступной халатности, но и в гораздо более серьезных преступлениях. Самой известной из них оказалась англичанка Амелия Дайер, умертвившая несколько сотен взятых на содержание детей16.