Однако мерзкие преступления семейства Бендеров меркнут перед кошмаром свиного загона в Ла-Порте. Кроме того, Бендеры поддерживали друг друга, что помогало им хранить свою страшную тайну. Белль же, напротив, даже прибегая к помощи Лэмфера или другого сообщника, большинство, если не все, злодеяний совершила сама.
Хотя идея о появлении в Ла-Порте под новым именем исчезнувшей тридцать лет назад мисс Бендер не выдерживает критики, нет сомнения, что «в истории преступлений» эти женщины будут связаны навсегда. Преступления Белль Ганнесс и Кейт Бендер подтверждают печальную истину: «В человеческих сердцах есть место не только бесконечной доброте, но и запредельному злу»9.
Глава 23
Жива или мертва?
В пятницу, 8 мая, два коммерсанта Бьюэлл и Хант сидели рядом друг с другом в пульмане «Атлантик экспресс», следовавшем из Детройта в Рочестер, штат Нью-Йорк. Около семи вечера, когда поезд, пересекая Огайо, остановился в Аштабьюле, в вагон вошла женщина и села через проход от мужчин.
Женщина была крупной, ростом 5 футов 9 дюймов и весила не меньше 200 фунтов. Она носила траур, а ее лицо было скрыто под густой черной вуалью.
Незадолго до этого случая Бьюэлл с Хантом ездили в Чикаго, где не утихали споры о судьбе миссис Ганнесс после пожара. У Бьюэлла при себе была даже газета с фотографией «Леди Синей Бороды». Позже Бьюэлл рассказывал репортерам, что «его удивило поведение женщины: казалось, она избегала внимания окружающих». В какой-то момент дама все-таки подняла вуаль, и тут коммивояжеры обменялись понимающими взглядами.
В Рочестере компаньоны немедленно отправились в отель «Пауэрс», где они сообщили о своих подозрениях охраннику. Охрана сразу же связалась с полковником полиции Генри Макалистером, а тот, в свою очередь, позвонил в Сиракьюз – пункт следующей остановки состава – капитану Томасу Куигли. Капитан направил на вокзал двух детективов – Карла Несса и Джона Доннована, и они вместе с начальником станции около часа ночи вошли в вагон прибывшего поезда. Проводник Бриттон, которому Несс и Доннован описали внешность пассажирки, поинтересовался, не друзья ли они этой даме. Детективы, показав удостоверения, объяснили, зачем пришли, и он подвел их к спящей женщине.
Как позже описывала это «ужасное происшествие» сама пассажирка, увидев над собой двух склонившихся мужчин, она решила спросонья, что «поезд захватили грабители». Детективы представились, объяснили, в чем дело, и женщина «пришла в ужас». Ей приказали немедленно одеться. Она еще продолжала собираться, когда поезд с пятнадцатиминутным опозданием отошел от платформы.
На ближайшей станции, в Ютике, женщину вывели из вагона и препроводили в полицию. Слух об этом прокатился по всему составу, и возбужденные пассажиры решили, что присутствуют при историческом событии – аресте Белль Ганнесс, «Чудовища из Индианы»1.
Утром 9 мая новость об аресте Белль Ганнесс попала в газеты, однако в полиции штата Нью-Йорк уже догадывались, что произошло досадное недоразумение. Она без труда установила, что задержанную зовут Кора Херрон, что она вдова Фредерика Херрона, главы одной чикагской химической компании. Ехала женщина в Нью-Йорк, где на Вест-Фортис-стрит жила ее родная сестра Этта Рокфеллер, жена трамвайного кондуктора, который представлялся дальним родственником нефтяного магната.
Как только, к удовлетворению властей Ютики, личность задержанной была установлена, миссис Херрон доставили обратно в Сиракьюз. Там, послав сестре телеграмму, в женской камере отделения полиции Кора Херрон и провела ночь. Наутро с женщиной встретился начальник полиции Кондон. Извинившись, он попросил ее подписать бумагу, что его подразделение не несет ответственности за неправомерный арест, но дама отказалась, после чего ее привезли на вокзал и вручили билет на экспресс до Нью-Йорка.
А на центральном вокзале Нью-Йорка в ожидании Этты Рокфеллер уже собрались газетчики. Был среди них и корреспондент «Нью-Йорк таймс».
После эмоциональной встречи двух сестер разгневанная миссис Рокфеллер заявила журналистам: «Это вопиющий случай, и я буду настаивать, чтобы сестра требовала законное возмещение за тот позор, на который выставили ее тупые сиракьюзские полицейские».
Отвечая на вопрос о возможной сумме компенсации, утомленная миссис Херрон сказала, что ее «могли бы удовлетворить пятьдесят тысяч долларов».
Когда сестры уже садились в такси, свой вопрос выкрикнул репортер «Нью-Йорк таймс»:
– Можете рассказать, что вы чувствовали, что пережили?