В качестве реквизита использовали огромный меч, колоду, изображавшую плаху, зеркало от экипажа и восковую голову с чертами прелестной ассистентки. Арабелла опускала златокудрую голову на плаху, а Питер – в кроваво-красном трико и черной маске – молча стоял рядом. И вдруг, к ужасу зрителей, «палач» проводит пальцами по белой шее, взлетает сверкающее стальное лезвие, и – меч с душераздирающим хрустом падает на колоду. Фонтан бутафорской крови – и голова красавицы уже катится с плахи прямо в корзину. Не давая зрителям опомниться от пережитого ужаса, перед ними вновь появляется Арабелла и, ослепительно улыбаясь, посылает публике воздушные поцелуи. Это ли не доказательство, что красавица цела и невредима, а меч упал на восковую куклу?
Через год после свадьбы у артистов родилась девочка. В честь матери «она получила имя Арабелла, но все звали ее просто малышкой Беллой». Каждый год родители брали ее на гастроли по шведским и норвежским городам, и вскоре «голубоглазая малютка в своих забавах стала подражать взрослым». Однажды «артист-великан» и его жена увидели, как их маленькая дочь, сидя в углу шатра, «играла с любимой тряпичной куклой Долли». К ужасу родителей, малышка Белла вдруг схватила одну из отцовских шпаг и, «захлебываясь от восторга», отрубила кукле голову.
Шокированные родители даже решили «временно отменить выступления» и открыли посудную лавку в Христиании. Вскоре произошла трагедия. Когда к Питеру и Арабелле приехал дед малышки, девочка стала свидетельницей его ужасной смерти. «Он стоял на верхней площадке лестницы рядом с внучкой и вдруг неожиданно упал вниз и сломал себе шею».
Но худшее, если верить безымянному автору, было еще впереди. Лавка Питера разорилась, и ему «пришлось опять заняться прежним ремеслом – глотать шпаги. Однажды, при большом стечении народа, погружая лезвие внутрь тела, великан поскользнулся и упал. Острие пронзило его внутренности, и он в страшных мучениях скончался на глазах у малышки Беллы».
В конце этой будоражащей воображение читателей главы автор задавался вопросом, который в то время широко обсуждался в обществе: в какой мере серийный убийца формируется воспитанием и насколько преступное поведение человека определяется его природой. «Что заставило женщину обезглавить больше двадцати пяти человек – мужчин, женщин, детей? Наследственность или ужасные детские впечатления превратили милого ребенка в кровожадное чудовище с непреодолимой тягой убивать, отсекать руки, ноги и головы своим жертвам?»12
Почти дословно перепечатанный из газет потрясающий воображение перечень ее преступлений дополняли расцвеченные подробностями небылицы. Разделавшись с обоими мужьями, Белль, именуемая также дочерью шпагоглотателя, колдуньей, сиреной, чудовищем и вампиршей миссис Хайд, чтобы и дальше удовлетворять сжигающую ее жажду крови, «разрабатывает дьявольскую убивающую машину». Первым делом Белль устроила в своем доме тайную комнату. Вскоре после переезда в Ла-Порт миссис Ганнесс наняла каменщика, который построил мнимую коптильню без окон, со звуконепроницаемыми стенами и тяжелой дубовой дверью. Потом хозяйка фермы оборудовала будущую «камеру смерти» крюками для мяса и чаном – «инструментами для приготовления колбас или – для расчленения человеческих тел».
Следующим шагом была покупка «других средств умерщвления: мышьяка, бутыли с хлороформом, острых скальпелей и разделочных ножей». И наконец появился «сад смерти» – «маленькое частное кладбище, чтобы прятать в землю кости невинных жертв». Таким образом, Белль подготовила все необходимое для своего страшного бизнеса13.
Запустив свой дьявольский план, миссис Ганнесс «разослала по миру сотни писем. Полные страсти и любовного томления, они давали холостякам надежду на брак». И очень скоро «на пламя полетели мотыльки».
В главах, посвященных преступлениям Белль, автор выбирал самые скабрезные эпизоды и описывал их вульгарным языком самых низкопробных книжонок Викторианской эпохи. Вот как представлена история двойного убийства, предположительно случившегося в Рождественский сочельник 1906 года, когда погибли Дженни Олсон и Джон Моу, холостяк из Миннесоты.