О появлении Ганнесс в Техасе заявили еще два человека. В конце лета в полицию обратился коммивояжер Джордж Робинсон. Он рассказал, что, следуя в поезде на Денисон, захотел пить и направился набрать воды. Робинсон только подставил чашку, как к нему подошла женщина в трауре и попросила налить и ей тоже. Чтобы напиться, дама приподняла вуаль, и путешественник узнал в женщине Белль Ганнесс. Когда он обратился к ней по имени, та поспешно вернулась на свое место и, упаковав вещи, на ближайшей станции вышла из вагона. Еще через несколько месяцев Хенрик Фриц, бывший житель Ла-Порта, рассказал о похожем происшествии в поезде «Форт-Уэрт – Денвер». Проходя через спальный вагон, мужчина видел, как Белль «выходила из туалета». Узнав Фрица, она «мгновенно закрыла вуалью лицо» и, вернувшись обратно в кабинку, заперлась изнутри9.
Сообщение Фрица появилось в прессе 9 октября 1908 года – за месяц до того дня, как обвиненный в убийстве Рэй Лэмфер предстал перед судом.
Глава 28
Майское дерево
Накануне суда, отвечая в камере на вопросы журналистов, Рэй Лэмфер, как и раньше, отрицал свою вину. Доказать, что пожар устроил именно он, если и удастся, то с помощью лжесвидетелей и подтасовки фактов. «Может, я и выпивал иногда, и вел себя легкомысленно, но был ничем не хуже тех, кто и сейчас свободно разгуливает по улицам Ла-Порта, – заявил Рэй. – О так называемом “расчленении” мне ничего не известно. Конечно, у Ганнесс я когда-то работал, но не знал, что она убивала людей, и не видел, как она это делала»1.
Ханна, престарелая мать Лэмфера, убеждала газетчиков, что безоговорочно верит своему сыну. Дрожащим голосом, не отнимая от глаз платка, она рассказывала, как, наполняя любовью каждый стежок, до десяти лет сама шила мальчику одежду. Будучи ребенком, он был для матери всем на свете, а теперь Рэй в заключении, и это разбивает ее сердце. «Видит бог, мой сын невиновен! – воскликнула женщина. – Он сам мне написал, а Рэй за всю жизнь не произнес ни одного лживого слова!»2
Эдвард Моллой, редактор «Ла-Порт уикли геральд», напоминал своим читателям, что «суд должен только установить, поджигал ли Рэй Лэмфер дом на холме, то есть совершил преступление или нет». Моллой настаивал, что не следует превращать процесс в развлечение для публики. Так случилось, что на той же странице газета поместила броское объявление о спектакле городского театра, где будут давать «высокоморальную» пьесу падре Джеймса Вона «Женщина с Запада». Артисты разыграют «внушающие благоговение сцены церковной жизни, их будут сопровождать особые эффекты, например, появление на подмостках конной упряжки»3. Шоу действительно пользовалось успехом у зрителей, плативших порой по доллару за билет, и собрало благоприятные отзывы в прессе. Однако, вопреки предупреждениям редактора, самым важным событием в городе оказался суд над Лэмфером.
Утром в понедельник, 9 ноября 1908 года, в зале на втором этаже начались слушания. В 10:00 заместитель шерифа Энтисс привел обвиняемого, и многочисленные зрители удивились его спокойствию и уверенности в себе. Несмотря на шестимесячное заточение, Рэй – в новом костюме, свежей рубашке, галстуке и начищенных до блеска башмаках – выглядел здоровым, сосредоточенным и гораздо более ухоженным, чем обычно. Во время дневного перерыва Лэмфер охотно позировал перед камерами репортеров ежедневных чикагских газет 4.
Его адвокат Уирт Уорден был в городе хорошо известен. Три года назад он участвовал в процессе, который, хоть и уступал настоящему, тоже привлек большое внимание общественности. Тогда, правда, Уорден сам оказался на скамье подсудимых.
В декабре 1904 года двух сестер из Мичиган-Сити – одну звали миссис Лула, другую – миссис Собински – задержали в универмаге за кражу шуб. Во время слушаний, проходивших в начале 1905 года, адвокат Уорден и его партнер, мэр Ла-Порта Лемюэль Дарроу, представили в качестве свидетельницы некую Роуз Дак. Она назвалась продавщицей одного из чикагских магазинов и заявила, что в марте прошлого года лично продала обвиняемым женщинам эти меха. Сестер тогда оправдали.