Слушать Максона было невыносимо скучно, если бы не один эпизод. Во время перекрестного допроса Эллсворт Вейр, помощник адвоката Уордена, решил уточнить, какие вещи Максон вынес из горящего дома и спрятал в сарае.
– Разве вы не сунули в карман несколько романов?
– Конечно, нет, сэр! – воскликнул Джо, возмущенный, что его могут заподозрить в таком бесполезном занятии, как чтение книг. – Запомните раз и навсегда: я не читаю никаких романов!
На столь глубокое и неподдельное негодование свидетеля зал ответил смешками и хихиканьем.
События, разыгравшиеся в ночь пожара, были давно и подробно описаны в газетах, однако в показаниях Максона всплыла одна неизвестная ранее подробность. В тот роковой вечер, после ужина, Белль угостила Максона апельсином. У него оказался «странный вкус», но Джо это не остановило, и он доел фрукт до конца.
– Я вспомнил об этом только после пожара, – продолжал свидетель, – и сказал тогда сестре: в тот апельсин что-то добавили. Помню, что свалился в постель и, как только голова коснулась подушки, уснул мертвым сном. Из-за этого и не услышал шума, когда начался пожар. Я уже говорил, что проснулся, когда вся комната наполнилась дымом, был не в себе и поэтому не сразу понял, что дом горит8.
Под впечатлением от истории с отравленным апельсином Гарри Дарлинг в тот же вечер разразился статьей под заголовком «Коварный цитрус»:
Остерегайтесь таких фруктов. Мужчина ли, женщина предлагает их вам – они дьявольски опасны. Если угощение имеет вид апельсина, не думайте, что оно не содержит угрозы. Вам кажется, что перед вами сладкий цитрус из садов Флориды. Когда-то, может, так оно и было. Однако с помощью Ганнесс-метода ничего не стоит пропитать сочную мякоть страшным зельем, от которого, не успев доесть плод, вы погрузитесь в глубокий сон.
Вот какое предупреждение прозвучало сегодня из уст свидетеля Джо Максона. Скорее всего, он открыл нам тайну того, как именно миссис Ганнесс совершала убийства. Сначала она, угостив жертву апельсином с губительной начинкой, усыпляла несчастного, а потом, орудуя острым ножом или колбасорезкой, безнаказанно довершала свои черные дела. Если бы Белль была мужчиной, то вместо фруктов, скорее всего, в ход пошли бы отравленные сигары9.
В среду, после перерыва, вызвали одного из самых важных свидетелей обвинения – шерифа Альберта Смутцера. Он никогда не отрицал, что Ганнесс умерла и причиной ее смерти стал устроенный Лэмфером пожар. Шериф – разделенные пробором темные вьющиеся волосы, бабочка в горошек – держался спокойно и очень уверенно. Румяное лицо Смутцера озаряла улыбка10. Прокурор рассчитывал, что шериф – его допрос продлился и утром в четверг – предоставит неопровержимые улики против подсудимого.
Сначала Смит попросил Смутцера рассказать, что он знает о вражде между Рэем и Белль.
– В середине февраля, – начал шериф, – миссис Ганнесс написала мне письмо. Она жаловалась, что Лэмфер самыми разными способами ее преследует: то заглядывает ночью в окна, то бродит вокруг дома и тому подобное.
– И что вы ответили?
– Написал, что арестую его, если не прекратит преследование.
– А каков был ее ответ?
– Через некоторое время я получил еще одно письмо. Лэмфер не унимался, и она боялась, что он причинит ей вред.
– Что вы предприняли после второго письма миссис Ганнесс?
Смутцер немедленно позвонил в питейное заведение, куда частенько захаживал Рэй, и приказал хозяину кабачка передать Лэмферу, чтобы тот пришел к шерифу.
Через час Рэй явился в тюрьму, и Смутцер, пригрозив арестом, велел Лэмферу «держаться от миссис Ганнесс подальше». Тот запротестовал, объяснил, что приходил за своими инструментами, которые оставил на ферме. На это шериф посоветовал Рэю «послать за ними констебля».
– И как он отреагировал на ваш совет? – спросил Смит.
– Повернулся и молча пошел прочь, а потом вдруг остановился, посмотрел на меня странным взглядом и сказал: «Если я расскажу про эту женщину все, что знаю, ей не поздоровится».
По словам Смутцера, Рэй сообщил ему, что «Белль якшается с неким Хельгелейном из Южной Дакоты, хозяином игрового дома в Абердине. Там убили человека, у которого было при себе десять тысяч долларов. Хельгелейн с этими деньгами смылся и теперь живет у нее на ферме». Смутцер направил в Абердин запрос и получил ответ, что «Хельгелейна, добропорядочного и успешного фермера из окрестностей Мэнсфилда, власти никогда ни за какое преступление не разыскивали».