Возвращаясь к ссоре Лэмфера и Ганнесс, Смит спросил шерифа:
– Что же заставило вас арестовать Лэмфера?
– Она потребовала его задержать. Пришла ко мне вместе с Максоном. Тот держал в руке толстую железную палку длиной в полтора фута и сказал, что ее обронил Лэмфер, шнырявший ночью около дома. Я тогда решил – впрочем, я и сейчас так думаю, – что Лэмфер хотел этой железякой убить миссис Ганнесс.
Последнее замечание Смутцера привело адвоката Уордена в ярость.
– Протестую! – крикнул он, вскочив на ноги. – Предупредите свидетеля! Это запрещенный прием! Нельзя высказывать предположения или суждения. Только факты! Ему прекрасно известно, что делать выводы – прерогатива членов суда!»
Судья признал протест защиты обоснованным. Правда, как всегда бывает в таких случаях, слова шерифа уже были услышаны, и, когда после малопродуктивного перекрестного допроса улыбающийся Смутцер покидал свидетельское место, создалось впечатление, что прокурор достиг своей цели, или, как выразился Гарри Дарлинг, «нанес решающий удар».
После Смутцера допрашивали Лероя Марра, заместителя шерифа, который задерживал Лэмфера на ферме Витбрука. Марр еще не успел объявить, зачем приехал, а Рэй уже поинтересовался, удалось ли Белль и ее детям выбраться из горящего дома. Когда Марр спросил, откуда Лэмфер знает про пожар, обвиняемый ответил, что «шел мимо и видел дым, он выбивался из окон и из-под крыши». На вопрос, почему Рэй никого не позвал на помощь, он отделался отговоркой – мол, его «это больше не касается». Марр прибавил еще одну подробность, которая, учитывая состав публики – одни белые лица, – представила и без того сомнительную личность подсудимого совсем в невыгодном свете. По словам заместителя шерифа, он привез Рэя в тюрьму, к прокурору Смиту. В ходе допроса Лэмфер признался, что провел ночь у Черной Лиззи, и умолял Смита «не вносить этого в протокол»11.
Следующий свидетель – еще один заместитель шерифа, Уильям Энтисс, нанес защите особенно чувствительный удар: «Лэмфер не просто настаивал, что видел, как она – то есть Ганнесс – убивала Хельгелейна. Рэй еще прибавил, что, если бы не забота о престарелой матери, он вполне “мог бы поджечь этот дом”».
Показания юристов, словно залпы тяжелой артиллерии, поддержали позицию обвинения. Уорден задал Энтиссу несколько вопросов и быстро отпустил свидетеля. В это время часы на башне пробили десять утра12.
Глава 34
Экспромт
Уирт Уорден считал, что допрос свидетелей обвинения продлится до конца дня, так что заключительное выступление Смита застигло адвоката врасплох. Он предложил перенести слушания на утро понедельника, но судья Рихтер запрос отклонил, и Уордену ничего не оставалось, как произнести вступительную речь.
Его экспромт, по восхищенному отклику Гарри Дарлинга, оказался «образцом адвокатского красноречия». Говорил Уорден медленно, доходчиво, и слушатели внимали каждому его слову. Некоторые члены жюри присяжных подались вперед, навстречу оратору, «словно иголки под действием магнита». Когда Уорден закончил, в зале стояла мертвая тишина. Женские лица светились особенным светом. Адвокат «так мастерски построил защиту, что, если ему удастся повторить свой успех при допросе свидетелей, Рэй Лэмфер сможет избежать петли»1.
Громко и четко, пункт за пунктом, Уорден изложил главные положения, которые могли бы доказать невиновность его клиента: Белль Ганнесс жива, она сама подожгла свой дом и, инсценируя свою смерть, подложила труп другого человека.
– Двадцать восьмого апреля миссис Ганнесс не сгорела, – начал адвокат. – Мы представим доказательства, что найденный на пожарище труп женщины не может быть телом миссис Ганнесс.
Наш свидетель, местный гробовщик, очень хорошо знал миссис Ганнесс. Его показания подтвердят: женский труп не может быть ее телом.
Мы вызовем свидетеля, который девятого июля видел ее в сопровождении мужчины средних лет, проезжавшей в повозке мимо своей фермы, – продолжал Уорден. – В тот же день две дочери этого свидетеля тоже видели миссис Ганнесс.
Мы докажем, что у нее были мотивы поджечь свой дом. С двадцать седьмого апреля она жила в постоянном страхе, что Асле Хельгелейн, брат одной из ее жертв, с минуты на минуту нагрянет к ней на ферму и, начав поиски брата, может обнаружить там его тело.
У нас есть доказательства, что накануне пожара миссис Ганнесс отправилась в магазин Минича и купила намного больше керосина, чем обычно.
Мы покажем, что днем двадцать седьмого апреля перед входом в Первый национальный банк она, разговаривая с одним мужчиной, сказала: «Ты должен сделать это сегодня ночью». В ту ночь дом действительно сгорел дотла, похоронив под руинами жизни трех детей хозяйки.