За долгую и плодотворную карьеру Уолтер Хайнс не раз участвовал в самых громких процессах. Среди них и суд над Адольфом Лютгертом (этот чикагский колбасник убил жену и растворил ее тело в одном из производственных чанов); и над Томасом Кримом – серийным отравителем, у подножия виселицы назвавшегося Джеком-потрошителем; привлекался Хайнс и к делу Беннета Хайда, отравившего миллионера Томаса Своупа5.
Запланированное на вторник выступление химика ни для кого не было секретом. Он прибыл в Ла-Порт из Вашингтона, где участвовал в заседании комитета по ревизии американской государственной фармакопеи, то есть реестра лекарственных средств. Газеты еще за несколько дней до приезда Хайнса сообщали: «профессор расскажет о ядах, обнаруженных в трупах с фермы»6.
Уорден и его помощник очень надеялись, что, выслушав знаменитого токсиколога, присяжные придут к выводу: Белль боялась, что ее преступления раскроются, и поэтому, убив детей, покончила жизнь самоубийством. Рэя же следует оправдать.
Во время допроса – он длился больше получаса – Хайнс сообщил, что 27 мая получил от коронера Мака несколько запечатанных сосудов. В одном были желудки Белль и двоих детей. Открыв емкость, профессор обнаружил высокую степень разложения тканей, из-за чего они «слиплись в общую массу с консистенцией густой грязи. В желудочных стенках сохранилось слишком мало волокон ткани, поэтому пришлось проводить исследование единственно возможным способом – анализировать все целиком». Хайнс, измельчив и перемешав зловонную слякоть до однородного состояния, взял треть материала для изучения7.
– В пробе обнаружилось очень много мышьяка и некоторое количество стрихнина, – сообщил эксперт. – Его хватило бы, чтобы убить троих человек.
Если не считать, что свидетель не мог определить, был ли яд в одном, двух или всех трех желудках, защита получила от эксперта-химика те показания, на которые рассчитывала.
Потом к перекрестному допросу приступил прокурор.
Он спросил, можно ли утверждать, что те трое, чьи желудки анализировал эксперт, умерли от отравления стрихнином. Хайнс ответил отрицательно и объяснил, что яд был найден в желудках, а обычно стрихнин током крови разносится по всем артериям. Правда, из-за плохой сохранности внутренних органов невозможно сделать заключение о причине смерти8.
Заметив, что через морг, где десять дней пролежали тела, прошло несколько сотен любопытных, прокурор Смит поинтересовался, можно ли было за это время впрыснуть стрихнин в желудки Белль и ее детей.
– Добавить яд после смерти сложности не составляет, – ответил эксперт9.
После химика место свидетеля занял владелец местной похоронной конторы Остин Катлер. Его вызвало обвинение. Как написал корреспондент «Чикаго игзэминер», «допрос гробовщика из Ла-Порта привнес в слушания элемент фарса». Защите Рэя Лэмфера, однако, было не до смеха.
Как только Катлер поклялся на Библии, прокурор спросил, не обрабатывались ли останки какими-либо отравляющими веществами.
– Послушайте, конечно, обрабатывались. Странно, что вы не задали этот вопрос раньше, – воскликнул гробовщик. – Я залил их двумя галлонами бальзамирующего формальдегидного раствора и насыпал сверху пятьдесят фунтов мышьяка.
Смит не смог сдержать улыбки:
– Вы сделали это до вскрытия, то есть до того, как желудки положили в сосуд для химического анализа?
– Ну, конечно, – ответил Катлер, всем своим видом демонстрируя усталость от подобных вопросов.
– Мистер Катлер, почему вы так долго об этом молчали?
– А меня никто не спрашивал, потому я про мышьяк и не рассказывал. Никто не предупредил меня в то утро, когда привезли тела. Не сказали, что можно, что нельзя. Велели только подготовить трупы к перевозке в Чикаго, где их похоронят. Никто же не знает, как мы обрабатываем тела, чтобы железная дорога приняла груз. А тела женщины и детей так сильно обгорели, что я их не бальзамировал, а просто насыпал побольше мышьяка.
С одной стороны, рассказав, как в трупы попал мышьяк, Катлер добавил очков стороне обвинения. Однако хозяин похоронной конторы не смог объяснить присутствие в тканях смертельной дозы стрихнина, чем немедленно воспользовался Уорден. Он опять вызвал Хайнса и спросил, используют ли стрихнин при бальзамировании тел.
– Стрихнин не обладает антисептическими или консервирующими свойствами, – ответил эксперт.
Последние слова профессора частично уменьшили вред от показаний гробовщика, однако они произвели такое сильное впечатление, что ежедневный отчет «Детройт фри пресс» из зала суда вышел под заголовком «Эксперт защиты льет воду на мельницу обвинения». Хайнс не смог подтвердить версию, что четыре человека, чьи останки нашли в сгоревшем доме, умерли от отравления, а не от удушья. Для адвокатов это была не просто неудача. Как написала газета, им нанесли сокрушительный удар10.